Книга Мнимая власть безумия, страница 61 – Марина Болдова

Кира Владимировна вернулась в бывшую гостиную, где Полина сделала перестановку. Диван теперь стоял так, что выдвинуть нижнюю часть, в нише которой лежали папки, стало проблематично. Пока двигала столик с креслами, устала так, точно поработала грузчиком.

Ниша дивана была разделена пополам фанерной перегородкой. Несколько картонных папок, три общих тетради, блокноты, письма, перетянутые резинкой, и еще какие-то стопки документов – все это лежало в одной половине. Вторая была наполнена старым постельным бельем, приготовленным на тряпки.

«Боже мой, ну зачем я храню это тряпье?! В диван не заглядывала со дня смерти Николаши! Барахольщица!» – обругала себя Кира Владимировна, вытаскивая все наружу.

Пододеяльники и наволочки были отброшены в угол, бумаги же она аккуратно разложила на столе. Отдышавшись, она решила начать с папок. Их было пять, но подписаны были лишь две.

Почерк Николая она узнала сразу: «Реабилитация предков» и «И.Б.». Кира Владимировна развязала тесемки на более тонкой – догадаться, что на обложке инициалы мужа подруги было несложно.

Скрепленные большой канцелярской скрепкой документы она просмотрела бегло – это были накладные на товар, заполненные мелким, прямо-таки бисерным, почерком. Некоторые цифры были обведены красным карандашом. В позициях значились электротовары, бытовая техника, верхняя одежда. Все это продавалось в универмаге Николая. Значит, бланки заполнены его бухгалтером. Она посмотрела на подпись – так и есть, Закиров. Стояли квартальные даты девяносто четвертого года. Зачем муж хранил их? Одной из причин могло стать вскрытое им мошенничество. И если в этой папке компромат на Борского, значит, Николаю удалось того уличить. Наверняка был сговор Игоря, который тогда еще работал в охране универмага, с Закировым.

«Даже если Коля и поймал их на воровстве, то почему-то не дал ход делу. Но компромат припрятал. Наверняка дал шанс Игорю уволиться без скандала», – решила Кира Владимировна.

Ей совершенно не хотелось копаться во всем этом, поэтому пачку накладных она отложила в сторону.

«Не из-за этих же махинаций Борский убил моего мужа! Ну да, Игорь оказался вором, но в девяностые такое клеймо мог получить каждый второй. Даже я, бухгалтер, когда не совсем законно прятала прибыль, чтобы не платить грабительские налоги. Нет, мотив для убийства должен быть более… серьезным», – подумала она, перекладывая остальные документы и так же бегло просматривая их. В этой папке ничего «серьезного» она так и не обнаружила.

Как ни странно, содержимое второй папки информации добавило мало. Николай сложил в нее всю переписку с ведомствами, запросы, ответы и, наконец, справки о реабилитации репрессированных Анны и Альберта Вальтер. Отдельно были скреплены документы, где стояло имя брата Амалии Георгия Вальтера. В последнем письме сообщалось, что тот пропал без вести в августе тысяча девятьсот сорок первого года в районе города Рославль.

«Ничего нового, обо всем этом я знаю от Амалии и Николая. А что, собственно, я хочу обнаружить в семейном архиве? Прямое указание, где был зарыт клад? И куда тот делся? Если Коля встретился с Игорем и тот честно отдал украшения, то где они? Нет, я думаю, мой муж погиб, так и не узнав о том, что сокровища предков обнаружены. Но что-то тогда не сходится. Если он пребывал в неведении, то и Борскому убивать его было незачем. Если, конечно, он присвоил клад. И в его покаянном письме даже намека нет на золото», – рассуждая так, Кира Владимировна поочередно развязывала тесемки оставшихся папок. В двух были старые фотографии, групповые и портретные снимки.