Книга Мнимая власть безумия, страница 39 – Марина Болдова

— Проблемная девочка у тебя?

— Нет, вообще – нет! Поэтому и непонятно, с чего вдруг такой нелепый поступок… они с мамой даже не ссорились при мне ни разу. Нет, Юлька, там точно что-то из ряда вон.

— Хочешь, Матвея спрошу?

— Подожди… при чем здесь твой сын? – насторожилась Полина.

— Так они уже месяц, как дружат. Не знала? Познакомились случайно, кажется, в клубе. А потом выяснилось, что их бабушки когда-то дружили.

— Они помирились, Юль.

— Ах да… их дело! Что ты собираешься предпринять?

— Дозвонюсь маме. Но для начала нужно встретить дочь, – Полина кивнула заглянувшему на кухню Александру и вновь повернулась к Юле. – Свяжешься с Еленой Родионовной, набери меня потом, ладно? Уж она точно ничего скрывать не будет, доложит как есть.

Полина, пока спускалась вниз, еще раз позвонила матери. Длинные гудки вызова – и никакого ответа.

«Как мамочка мне утром сказала – паниковать не нужно. Вот и не буду», – решила она, все же испытывая тревогу.

Казаринов стоял возле черной «Ауди», придерживая открытой пассажирскую дверцу.

Она шла к машине и смотрела на Юлькиного мужа… с удовольствием. Он переоделся. В легкой, молочного цвета ветровке поверх темно-синей футболки, которая туго обтягивала грудь, в синих же джинсах, он выглядел… кинозвездой. Днем, в его кабинете, она даже не обратила внимания, какого цвета у него волосы. Сейчас, под светом фонаря, с удивлением заметила – седые. Коротко стриженные так, что, глядя издалека, можно было принять стрижку за лысину.

Полина невольно сравнила его с мужем. Тот был красив, но скорее женственной красотой: тонкие черты лица вполне гармонировали с балетной стройности фигурой. Филипп не был широк в плечах, как Казаринов, не обладал такими мощными бицепсами, но притягивал женский взор именно своей утонченностью. Александр же выглядел богатырем. Так решила Полина, но ответить на его приветливую улыбку не спешила, вдруг смутившись под его пристальным взглядом.

Раньше мужские взгляды ее только раздражали, иногда вызывая и нездоровую злость. А тут чуть не покраснела, как девочка-подросток.

— Поля, давай поторопимся, – напомнил Казаринов.

Она молча кивнула.

Полине, которая не любила ездить на переднем сиденье, пришлось сесть рядом с водителем.

— Долго нам ехать? – спросила она.

— Час без пробок. Ты пристегнись, поедем быстро, – ответил Казаринов.

— С мигалкой? – усмехнулась она.

— Нет, просто быстро, но не нарушая правил, – бросив на нее удивленный взгляд, произнес он.

«Идиотка… пошутила!» – мысленно обругала она себя.

Полина и не надеялась на задушевную беседу, но была уверена, что Казаринов будет расспрашивать ее о муже. Полина даже продумала, что ответит. Немного откровенности не повредит, но самое главное, о чем она может рассказать, о картежных долгах Лафара. Как только они сели в самолет, Филипп признался, что проигрался, но тут же добавил, что именно из-за этой последней игры Соланж осталась без наследства.

«Так случилось, Полья, прости. Черт меня дернул сесть за стол в ту ночь, когда ты уже сидела в самолете… Я думал, последний раз и все. Они забрали картины, но я остался еще должен», – чуть не со слезами говорил он.

На миг ей стало его жаль…

Но только на мгновение шевельнулось где-то глубоко и затихло, уступив место презрению. Она не терпела слабости в мужчинах, потому что они становились в ее глазах немощными и никчемными. Для нее самой не было проблемы, которой она не могла бы решить без истерик и паники.