Онлайн книга «Нехитрая игра порока»
|
Наше «дворянское гнездо» было столь мало, что квартира отчима, куда мы переехали сразу же после их с мамой свадьбы, показалась огромной. Выбрать комнату мне разрешили первой, я сразу же заняла угловую с балконом. Мама с улыбкой посмотрела на Карима, тот пожал плечами. Как оказалось, именно эту спальню они рассматривали под детскую. Став взрослее, я не реже раза в полгода самостоятельно передвигала мебель, не трогая лишь пианино – оно прекрасно вошло в нишу, где когда-то был стенной шкаф. Узкая балконная дверь практически всегда была закрыта плотными шторами: мне казалось, так уютнее. К тому же утреннее солнце летом палило нещадно, мешая мне спать. А задержаться в постели до полудня я была никогда не прочь. После того как к нам чуть позже переехала бабушка, мне досталась ее кровать с тугой панцирной сеткой и витой металлической спинкой. Она была шикарна! На высокое ложе мама уложила перину, бабушка же подарила связанное ею ажуром из хлопковых ниток покрывало. Первое время я боялась даже присесть на эту кипенно-белую роскошь. Мама тоже очень бережно относилась к этому шедевру ручной работы, аккуратно складывая его по вечерам на один из двух дубовых стульев, что она приставляла спинками к кровати: боялась, что, ворочаясь во сне, я упаду на пол. Мне казалось, ребенком я исследовала всю квартиру, оставаясь дома одна или с бабушкой, которая много времени проводила на кухне. Никто не запрещал мне осматривать ящики бельевого комода в гостиной или письменного стола в кабинете. В комнате бабушки мне тоже было доступно все: шифоньер и этажерка, а также большая тумба под телевизором. Но в спальне мамы и Карима стоял книжный шкаф, всегда запертый на ключ. За стеклом были видны лишь корешки книг, и я понять не могла, что же там хранится такого запретного. И лишь после смерти мамы Карим показал мне, в каком из томов собрания сочинений Чехова он сделал тайник: там хранились подаренные им маме эксклюзивные золотые украшения. Но в то время тайник был уже пуст. Карим все продал: содержание в пансионате, где мама периодически проводила по нескольку месяцев в последние годы жизни, стоило дорого… «А этот тайник в томике Чехова мог быть не единственным!» – Эта мысль пришла мне в голову, когда я с чашкой кофе в руке вошла в спальню, где ночевала Ольга. И натолкнули меня на эту мысль стопки книг, до сих пор лежавших на полу. Вор рылся в книгах, значит, наверняка знал, что конкретно ищет. Если ему было известно о маминых украшениях, то почему он не знал, что они проданы? Кем бы ни был воришка, он знаком с Каримом. Близко знаком! Неужели у отчима были друзья и среди цыган? Зная его общительность, можно предположить и это. Но цыган ли убил его и Гиржеля? Я посмотрела на часы и поняла, что опаздываю. До начала урока оставалось двадцать минут. * * * Незаметно пролетело время до вечера. На редкость плодотворно прошли уроки в выпускных классах: то ли поумнели все разом, вспомнив о грядущих полугодовых тестах, то ли заметили, что я слегка неадекватна. Сразу освободить голову от мыслей о случившемся не удалось, поэтому поначалу я раздала распечатки с заданиями прошлогодних тестов и, отвернувшись к окну, молча наблюдала за работой дворника. В классе стояла тишина. На академически часовой тест в лицее обычно давалось двадцать минут. В этот раз большинство сдали распечатки раньше. Заподозрив, что объяснение этому простое – интернет им в помощь, – я вызвала не самых сильных к доске. К моему удивлению, они решали задачи самостоятельно. |