Книга Нехитрая игра порока, страница 30 – Марина Болдова

* * *

К Фирсову я опоздала на шестнадцать минут. Он стоял у окна спиной ко мне. Знакомая поза.

— Доброе утро! Извините за опоздание. – Я сделала шаг от двери, расстегивая полушубок: в кабинете было жарко.

Фирсов обернулся.

Я, будучи уверенной, что подвергнусь допросу, приготовилась морально – не обязана отчитываться перед ним, и точка. Удивившись молчаливому кивку на стул, я так же молча села. И в этот момент Фирсов метнулся к зазвонившему мобильному.

— Понял, никуда не уходите, выезжаю, – он сунул телефон в карман куртки. – Не раздевайтесь, поедете со мной. У вашей сестры в квартире тоже кража. Кстати, знали, что у вас есть единокровная сестра? Или так, сердечки из вежливости под фотографиями ставили? Забавно!

— То, что Ольга – родная дочь Гиржеля, узнала только вчера вечером. Она была у меня, даже осталась ночевать, – не без раздражения ответила я.

— Во как! Оперативно. За что же вы ее… задержали? Или по согласию?

— Прекратите ерничать, майор! Вы меня решили на бегу допросить? Без протокола?

Я пыталась устроиться на заднем сиденье автомобиля Фирсова, с трудом расчистив место, – все было заставлено какими-то коробками. Лица Фирсова не видела, лишь глаза и лоб в зеркале заднего вида. Но понимала, что ему прекрасно видно мою возню.

— Когда и где вас допрашивать, я буду решать сам, – холодно произнес он.

— На самом деле нас было трое. Моя подруга Соня Барковская пришла поздравить меня с днем рождения. Ольга присоединилась позже, я сама ей написала сообщение на профиле в соцсети с номером моего телефона. Хотела лишь задать вопрос, известно ли ей о близком знакомстве Гиржеля и Бахметева. А она выразила желание приехать. А потом мы сообща пришли к выводу, что нам с ней угрожает опасность.

— Хороший же у вас вчера получился праздник, – прозвучало даже сочувственно. – Трупы, ограбление. Только что-то не вяжется. Если вор ваш и Ольги – один и тот же, что он искал у нее, если подвеску уже забрал у вас?

— Вот, – я полезла в сумку, достала змейку и подняла так, чтобы Фирсов мог увидеть ее в зеркале. – Эту принесла она, сказала, что их две абсолютно одинаковых. И что Гиржель просил Ольгу отдать ее мне в день его смерти. Якобы поэтому она и приехала. И еще сообщить новость, что мы родные сестры.

— А вы ей до конца не поверили. Почему?

— Возможно, подвеска одна – эта. Ее сообщник украл, передал ей, она принесла мне.

— Зачем?

— Чтобы войти в мой дом. Возможно, она думала, что я знаю, от чего этот ключ… точно! Как я раньше не догадалась! Ромб на хвосте змеи очень похож на маленький ключик! Но что он открывает? Шкатулку? Но у меня нет никаких шкатулок, кроме той, что вы видели.

— Версия неплохая, только ключик уж больно простенький. Все, приехали.

Я хорошо знала эти три двухэтажки у речного порта. В народе их прозвали бомжатником. Окруженный высоким кирпичным забором двор не имел ни одного деревца, даже кустика. Две клумбы заросли травой, которая пробивалась и сквозь растрескавшийся асфальт. Вырытые вдоль забора бог знает когда погреба использовались по назначению до сих пор – навесные замки на крышках были целы, да и сами доски выкрашены красками разных цветов. В мансарде крайнего к порту дома располагалась мастерская Карима. Значит, Гиржель с Ольгой и Ириной жили здесь?