Книга Серебряный капкан для черного ангела, страница 73 – Марина Болдова

— Никитушка, золотой мой, сколько лет мы с твоим папой работали, а все не доверяешь? – хитро прищурился Куренной.

— Так папа и учил осторожности, Семен Аркадьевич. О! Все в порядке, – Никита посмотрел на экран телефона. – Вот теперь ухожу. Только хочу предупредить, что беру отпуск года на два. Мы же с вами в расчете, да?

— Конечно-конечно. Или, может, на скидочки могу рассчитывать, а? В будущем, когда вернешься?

— Это только в том случае, когда заказ будет… внятным. И помощники не станут ошибаться, – не удержался Никита, вновь вспомнив мента, которого недавно пришлось так грубо нейтрализовать.

— Что ты имеешь в виду? – вроде бы искренне удивился Куренной.

— Ксюша ваша ошиблась: у дома есть хозяин. Пришлось убрать… на время. Передайте ей, так дела не делаются.

— Ты знаешь, кто он? – осторожно задал вопрос Куренной, а Никита напрягся. Выходит, о том, что у дома есть реальный владелец, известно и этому барыге. А Ксюха уверяла, что там заброшка…

— Мент какой-то. Майор. А вы его знали?

— Ты его что, на тот свет спровадил?! – уже натурально испугался Куренной, переглянувшись с корейцем.

— Я так не работаю, вы же в курсе, Семен Аркадьевич, – как можно мягче произнес Никита. – Жив он, конечно, из строя я его вывел на какое-то время.

…Первый раз он ударил человека от отчаяния. Он вернулся из армии, пришлось сразу же уйти в профессию – отец сломал ногу, а поездка предстояла в глухой таежный поселок. Там, в избе на окраине, доживал свой век старовер, владевший литым оловянным складнем семнадцатого века. Сведения были неточными, со слов охотника, однажды ночевавшего в поселке. Но заказ на такую икону «висел» у отца давно. Никита отправился в тайгу вместо него. Он только оттолкнул старика, когда тот попытался отобрать у него складень, а тот упал и затих. Никита упаковал икону, обыскал дом, прихватил еще несколько менее ценных иконок, два литых же креста. Убедился, что старик дышит, встал на лыжи и спокойно скрылся…

— Мне пора, – коротко сообщил Никита, развернулся и вышел. Спиной он чувствовал, что за ним бесшумно двигается Иван, и это ему очень не нравилось. Обычно его до ворот не провожали. Он резко остановился и оглянулся.

— Вперед иди, косоглазый. И чтобы я твои руки видел, – приказал он, доставая из внутреннего кармана травмат.

Кореец молча подчинился и открыл перед ним ворота. «Вот образина», – поморщился Никита, садясь на байк и бросая короткий взгляд на расплывшегося в улыбке Ивана. Взгляд охранника при этом оставался холодным.

* * *

Федор, не открывая глаз, попробовал пошевелить ногами. И с облегчением вздохнул, поняв, что все с его телом в порядке. Он хорошо помнил все, что произошло, вплоть до того момента, как отрубился. А главное – он помнил глаза напавшего на него парня. И голос. Уже только по голосу возможно его опознать, слух у Федора музыкальный, как утверждала тетушка – абсолютный. «Ты мог бы стать хорошим скрипачом, Федор, жаль, родители не отвели тебя в детстве в музыкальную школу», – сокрушалась она. И добавляла, отправляя его учиться на юриста: «Хотя скрипка навряд ли тебя прокормит, а адвокатская практика – наверняка». Он не хотел адвокатом, он хотел искать преступников, строить версии, сопоставлять улики. Он с самого начала учебы решил стать следователем.