Книга Серебряный капкан для черного ангела, страница 62 – Марина Болдова

По родителям скучает, спасу нет. Но убедить их переехать из Владивостока к ним в Геленджик никак не удается. Думал, внучка родится, легче уговорить будет. Отец еще как-то заколебался было, но мать ни в какую. Куда угодно, только не на юг. Погостить – пожалуйста, но не жить…

Никита дошел до времянки, раскидал кучу веток возле одной из стен. «Ну, привет, красавчик. Спасай хозяина, не подведи», – мысленно попросил он машину, надевая на голову шлем.

Из леса он выехал совсем с другой стороны. Дождавшись, пока трасса опустеет, вырулил на крайнюю правую полосу. У заказчика Никита рассчитывал быть через час.

* * *

— Мам, лицо попроще сделай, а то ты сейчас похожа на склочную бабу, готовую закатить скандал. – Берта с удивлением смотрела на мать, у который одна эмоция сменила другую: только что перед ней стояла испуганная женщина, а сейчас от нее веяло угрозой. – Чем тебе Глеб Голод не угодил, а?

— Не выдумывай. Я его не знаю совсем, что мне с ним делить? – отгрызнулась мать, а Берта тихо пробормотала:

— Вот именно.

Отец Ксюхи сидел на лавке в беседке все в той же позе – прислонившись к опорной балке и раскинув руки по перилам. От веранды было видно плохо, лампа под потолком беседки светила слабо, но Берте показалось, что у него прикрыты веки. Да, он, как оказалось, задремал! Они подошли тихо, он встрепенулся и вскочил с лавки, лишь когда под ногами матери скрипнула половица настила.

— Ой, простите, разбудила, – насмешливо произнесла матушка, усаживаясь напротив гостя. – Чем обязаны визиту?

— Добрый вечер, Аглая Андреевна, – явно растерявшись, ответил Голод. – Я ищу вашего соседа Федора Мутерпереля…

— У нас? – все так же насмешливо спросила мать, а Берта решила, что обмен любезностями в таком тоне пора прекращать:

— Так, стоп. Федор Николаевич обещал, видимо, зайти к вам вечером, так? Но не зашел. Представьте, мы его тоже не дождались к ужину. Хотя он почти четыре часа назад звонил, что выезжает из города.

— К ужину? – с сомнением в голосе спросил Голод, окидывая взглядом белоснежную скатерть, на которой стояли салатник, блюдо с макаронами, плошка с кусками мяса и одна тарелка, из которой ела Берта.

— Что, Глеб Валентинович, вас удивляет недостаточно щедро накрытый для угощения вашего друга стол? Ну, простите, чем богаты.

— Да я не то… да какое мне дело до вашего… стола! И ужина! – возмутился Голод. – Я пришел к вам потому, что думал, что… Федор собирался, точнее, я думаю, мог собраться к вам, потому что… Да что вы, Аглая Андреевна, на меня наехали! Я пойду, раз у вас нет Мутерпереля! В город, наверное, вернулся по делам, света в доме у него нет и машины во дворе тоже.

— Подождите. – Бертой вдруг овладело беспокойство. – Вы звонили ему?

— Да. Абонент не абонент. Сейчас попробую через забор к нему залезть, может, конечно, спит уже. День-то какой сегодня… насыщенный событиями.

— Я с вами, только ветровку накину, – засобиралась Берта, подгоняемая все тем же беспокойством.

— Незачем заборы ломать, Берта, о дыре забыла? – напомнила мать.

— Точно! Только там темно, фонарь нужен.

— У меня в телефоне фонарик есть, – вставил Голод.

— Нос расквасить при таком освещении не боитесь? – вновь с насмешкой спросила матушка.

— Не дождетесь! – огрызнулся Ксюхин отец, выходя из беседки.