Книга Серебряный капкан для черного ангела, страница 56 – Марина Болдова

— Нет, Берта. Только почему сейчас? – Голос Аглаи дрогнул. – Может быть, когда Мутерперель уйдет?

— О… я думаю, это случится не скоро, будет сидеть до темноты, – вдруг подмигнула ей дочь.

Аглая недовольно поморщилась.

— Ты что, не заметила, как он на тебя смотрит? И взгляд такой, как у раненой собаки. Кстати, он не женат, приехал один.

— Это Рита тебе сказала? Впрочем, мне без разницы – есть у него семья или нет. Ты забыла, что он шастал по нашему участку? – перевела разговор Аглая на другую тему. – И мы с тобой так и не согласовали наши действия. Будем говорить о грязных кроссовках или нет?

— Давай по обстоятельствам. Давно он звонил, что выехал из города?

— Минут сорок прошло, вот-вот подъедет. Как думаешь, вино из погреба достать?

— Достать. И я уже проголодалась, вы-то с Мутерперелем бутербродами перекусили, пока я спала. Так что еще немного жду и ужинаю одна. И не ругайся потом, что оставляю вас вдвоем. Так ключик-то от сейфа где?

— В нижнем ящике моего комода, в старом синем кошельке. Там же и бумажка с кодом.

— Ого как сложно! И ключ, и код… Что там хозяин хранил секретного?

— Не знаю, Берта! Твой отец, видимо, все забрал, что бы там ни находилось. Сейчас в сейфе шкатулка и несколько конвертов. Можешь посмотреть все, даже взять себе, если нужно. Смысла нет прятать, тайна раскрыта! – с досадой произнесла Аглая и отвернулась. «Черт бы побрал этого Мутерпереля! Влез в мою семью своими… кроссовками! Стоп… знакомиться вчера он приходил в ботинках. Обычных черных, с тупым носом и шнуровкой. И брюки классические, светлые. Только ветровка от спортивного костюма. Странно… не во что переодеться было? Все вещи в городе остались? Тогда получается, что поздний этот визит с вишневым саженцем был не случайным. И приехал он не родительский дом навестить, а к нам зайти. Да что, черт возьми, ему от меня нужно?!» – мысленно возмутилась Аглая, уже готовая отменить этот ужин.

* * *

Федор проехал мимо дома Глеба, бросил беглый взгляд на ворота и слегка притормозил, чтобы набрать на телефоне его номер.

— Привет. Да, я у твоего дома, но зайду позже, часов в девять-десять. Надеюсь, ты в это время еще не спишь? Ну, понятно… Да, дело одно есть здесь, в поселке. Ты как сам-то, в норме? Без машины буду, само собой. До встречи.

Пока разговаривал с Глебом, пропустил поворот на дорогу к магазину. «Болван!» – мысленно обругал себя, вспоминая, где по ходу движения есть еще продовольственная точка.

…В их детстве сладости покупались в городе. В единственном поселковом магазине можно было приобрести несколько видов карамелек и на развес слипшийся от жары ком «дунькиной радости» – подушечек с начинкой из повидла. Шоколад и пирожные привозил из города отец, каждый день ездивший на работу в районную поликлинику. Но самое вкусное лакомство варили из молока, сахара, грецких орехов и меда бабушка и мама Димки. Густое варево оставляли застывать на палочке от мороженого, затем оборачивали в прозрачный целлофан и укладывали в небольшие картонные коробки. Основную часть отец Федора увозил на продажу сотрудникам больницы, там эти конфеты были нарасхват, особенно перед праздниками. Троим друзьям перепадал брак – в миске, неровными кусками. Вкуснее этих обломков самодельных конфет Федор ничего в жизни не ел. Или это потому, что они были связаны с детством? С тем счастливым детством, когда живы были родители…