Книга Серебряный капкан для черного ангела, страница 49 – Марина Болдова

Они просидели в скверике больше часа, Рита периодически бегала в здание «порешать вопросы», Берта в ее отсутствие наслаждалась солнцем, сидя в тени березы и совсем не чувствуя послеполуденной жары.

Самое главное, за чем пришла, Берта узнала: Мутерперель семьи не имел, приехал один. Тогда, выходит, матушка просто ошиблась в определении размера грязных кроссовок: кому постороннему придет в голову оставить свою обувь на хозяйском крыльце? Не так прост майор, есть у него свой интерес к ним, Лапиным, все указывает на это. И возвращение в почти развалившийся родительский дом, и вчерашний поздний визит к ним, и такие подробные расспросы о самарской жизни матери – все в тему. «Кстати, о прабабке нужно будет матушку попытать. Хотя и не родная кровь, как выяснилось, а интересно. Фамилия такая красивая – Шувье. И я съездила бы в Самару, почему нет? Осталось мать уговорить. Кого сейчас бояться-то? Бомжа этого, Осокина? Или самарского родственника Глеба Валентиновича? Вот тоже загадка – как получилось, что родные братья выросли порознь? Согрешил отец, матери у них разные? И не общались никогда Глеб и как его, Вася, кажется? А вдруг наоборот, были тесно связаны? Тогда нет никаких гарантий, что Ксюхин отец не принимал участия в аферах братца! Откуда-то деньги на открытие первого ресторана у него нашлись? Не родственничек ли подогнал из наворованного? Занятно получается». – Берта сама удивилась пришедшим вдруг в голову мыслям.

— Берта? – раздалось у самого уха, она на миг застыла, а потом медленно повернула голову: за скамейкой стоял отец Ксюхи.

— Еще раз здравствуйте, Глеб Валентинович. Присаживайтесь. – Она похлопала раскрытой ладонью по сиденью скамейки. – Как вы?

— Я в норме. А ты?

— И я. Вы уже знаете? Мутерперель просветил? Как вовремя он приехал в поселок, не находите?

— Что ты имеешь в виду? – вроде бы натурально удивился Голод.

— Как к праздничному столу. То есть, наоборот, к похоронам. Два трупа, нет, простите – три, если считать найденные у нас в саду человеческие кости. А он – следователь.

— Ты как-то цинично говоришь об этом, девочка, – осуждающе покачал головой Голод, а Берта разозлилась. Вот уж морали в данной ситуации ей читать не нужно!

— Мне начинать рыдать, Глеб Валентинович? По мужу и вашей дочери? Правда? Вы же в курсе, что они были любовниками. Кто тут циник, так это Ксюха. Про мужа я промолчу, хотя нет, скажу. Он оказался честнее ее, признался сегодня утром, что любит другую. Потом выяснилось, что эта другая – ваша дочь. Еще недавно умолявшая о помощи при разводе со своим мужем. Еще недавно рыдавшая в трубку, что боится, что Павел Дорохов ее обобрал. Я вам говорила, что сегодня должен был состояться суд? Ах, да… А по сути – меня предали и подруга, и муж. Ну, просто классика мелодрамы. И теперь оба мертвы. Что это? Ирония судьбы или торжество справедливости?

— Это чей-то злой умысел, Берта. Тормозной шланг автомобиля Ксении был подрезан.

— Убийство… – даже не удивилась Берта. – Я подумала об этом сразу после звонка вам. Не спрашивайте, почему. Не знаю. А ваш друг следователь в курсе?

— Да, он приходил ко мне. И все же главный подозреваемый – Павел Дорохов. Ему было выгодно…

— Нет! Павел – адекватный человек, редкой для нашего времени честности. Я хорошо его знаю. Да и ваша дочь согласилась принять его предложение: он выкупает ее долю в бизнесе за хорошие деньги. Сегодня в суде должно было состояться мировое соглашение, ему незачем ее убивать, чистая формальность – все документы уже подписаны и заверены нотариусом. Теперь получается, наследник ее доли – вы, Глеб Валентинович, – не сдержала усмешки Берта.