Книга Серебряный капкан для черного ангела, страница 40 – Марина Болдова

Глеб вернулся через несколько минут, поставил на стол перед Федором коробочку с кольцами и задал вопрос, который неожиданно пришел в голову:

— Федь, скажи честно, почему ты именно сейчас решил вернуться? Не десять лет назад, не пять, а сейчас?

— Не мог раньше. Я все расскажу о себе, но позже, обещаю, – ответил Мутерперель, рассматривая кольца. – Да, мне тоже показалось, что кольцо напоминает мамино, у отца я кольца на пальце не видел, возможно, не носил он.

— Тогда поищи в доме. В шкатулках старых, например.

— Ты прав. Поищу. Если это кольцо Осипа Макаровича, то откопала Аглая Дмитрия Маркова.

— А убила его она?!

— Нет, конечно. У Аглаи с Димкой был роман, очень короткий, еще в Самаре. Ладно, слушай… тебя тоже стороной касается. В девяносто шестом Марков влип в историю. Хорошо, ума хватило сразу прибежать ко мне. Я тогда работал следователем в прокуратуре. Вкратце – группа мошенников занималась обналичкой поддельных векселей. Среди них и бывший любовник Аглаи Краузе, то есть сейчас Лапиной, некто Стас Осокин, который являлся мозгом банды и придумывал крутые мошеннические схемы. Проворачивались сделки не чаще двух раз в год, подготовка велась тщательная, зато и куш срывали внушительный. И все финансовые расходы брал на себя твой брат Василий Голод.

— Вот откуда у него бабло! Его посадили?

— Да, но позже и за другое преступление^[3]. Сейчас он уже на свободе, вышел по условно-досрочному, имеет легальный бизнес, живет замкнуто за городом со своей второй женой.

— Дети есть?

— Был сын, погиб. Не о братце твоем сейчас речь, о Димке. Маркова к делу предложил подтянуть Осокин, который знал его по учебе в МГУ. Собственно, нужна им была Димкина фирма, он тогда успешно продавал компы и оргтехнику. Но мухлевал с налогами, на чем его эта компашка и зацепила. Димка дал согласие на участие в сделке, о чем рассказал мне и, соответственно, моему начальству. За этой группой уже давно наблюдали, но схемы Осокин разрабатывал безупречные, взять мошенников не удавалось. Осокин тогда жил на птичьих правах у Аглаи, поэтому и брали его в ее квартире, там и обыск провели.

— Она тоже была в группе?

— Нет, ни сном ни духом. Обычная врачиха в детской поликлинике.

— Мать Берты – дипломированный врач? Новость… Ксюха говорила, она что-то там шьет и продает.

— Кукол. Такие, знаешь, интересные куклы, как со старых дореволюционных открыток. Правда, живьем не видел ни одной, только в каталоге с краевой выставки.

— Впечатлился? Надо же, врач… а у нас в амбулатории педиатра нет. Так что ты говорил о ее романе с Димкой?

— Он к ней приходил в день ареста Осокина, уже поздно вечером. Я так и не понял, зачем. Завалился к незнакомой женщине, да еще и остался ночевать…

— Крут Димон! С первой встречи и в койку? Впрочем, по нему с ума сходили все старшеклассницы, помнишь? А Аленку Белкину?

— Да, помню, – поморщился Федор.

— И что дальше? Как она сюда попала, Аглая… Краузе? Фамилия немецкая. Отец немец?

— Латыш. Андрис Краузе, советский офицер, между прочим, подполковник. А вот мать Аглаи, как выяснилось сегодня, дочь немца из поволжских – Марта Шувье. Интересная история, но к нашему делу об исчезновении Маркова отношения не имеет. Так вот. Димка уговорил Аглаю уехать сюда, то есть – сбежать. Предложил работу с проживанием – сиделкой к отцу. И обещал, что вскоре они будут вместе. Мы его по программе защиты свидетелей после суда отправили в Омск. Связь я с ним поддерживал регулярную, он приезжал в поселок на похороны отца, а через полгода явился, видимо, за наследством. Вот тогда вы и встретились. Последним с ним встречался Лапин, который Аглае сказал, что Дмитрий не хочет ее видеть, поэтому ушел сразу.