Книга Тень от козырного туза, страница 27 – Марина Болдова

Тогда придется идти длинным путем – восстанавливать документы через государственные службы. А на это времени может не хватить: Горинец предупредил, что до оглашения завещания осталось девять дней. Ну почему же он объявился так поздно?!

Яков услышал, как его зовет мама, и поспешил к ней.

— Яша, дай воды, пожалуйста.

— Может быть, поужинаешь? – он напоил ее и помог сесть в кровати.

— Нет, пока не хочу. Ты лучше расскажи, как там Павел? Звонил? Нашел он архив деда?

— Очень странно, но звонка от него я не дождался. Хотя вчера договорились вполне определенно на шесть. А теперь его телефон не отвечает. Наверное, придется ехать снова?

— Что ты ему сказал, Яша? Повтори мне, что конкретно ты ему сообщил? Обещал заплатить?

— Мам, ну какая разница, что говорил я! Корсаков обещал…

— Яша, повтори! – окрепшим голосом вдруг строго приказала мать, пристально глядя ему в лицо.

— Я честно рассказал о наследстве…

— Боже мой, зачем?! – перебила его она и закрыла лицо руками. – Что же ты у меня такой простодушный, Яшенька? Предупредила же: о наследстве ни слова!

— Но он сразу задал вопрос: зачем мне эти старые бумаги? Что я мог ответить? Соврать? Да в чем дело, мамочка? Или я о чем-то не знаю?

— Я все тебе рассказала, – упрямо отвернулась она. – Поезжай завтра, если не дозвонишься. Может быть, Павел просто потерял номер твоего телефона или неправильно его записал.

— А я все-таки уверен, что ты скрываешь от меня что-то важное. Так?

Ответа он не дождался.

— Тебе что-нибудь нужно? – вздохнув, поинтересовался Яков.

— Нет, Яша, спасибо. Ты иди пока.

Яков подчинился. «И что теперь? Если завтра Павла не застану дома? Или застану, но тот откажется говорить со мной? Она и в этом случае будет молчать?» – невесело размышлял он.

Яков старался оправдать мать, жалел ее, потом начал злиться. Восстановил в памяти их первый разговор после того, как от них ушел нотариус Горинец, оставив копию завещания человека, о котором Яков раньше никогда не слышал. Но которого, как выяснилось, знала мать. Яков тогда внимательно прочел текст. Ему показалось, что умерший почти полгода назад в возрасте девяноста трех лет старик был уже не в себе, точнее, в маразме, если выдвинул такое условие – найти всех своих ныне здравствующих потомков, вплоть до младенцев. Неважно, законных или нет. Горинец показал Якову список всех десяти женщин, с которыми любвеобильный наследодатель имел связи в течение своей жизни. Яков успел прочесть, что только официальных жен у того было две, а рожденных в браках детей – трое. Плюс имелась сожительница, которая то ли не родила, то ли родила, но не от него. Что должна выяснить генетическая экспертиза, для которой имелся биологический материал старика. И сорок лет назад жила у него какое-то время восемнадцатилетняя девушка, которая, забеременев, грозилась сделать аборт. Но неизвестно, решилась ли на этот шаг, потому как сбежала. Плюс еще несколько любовниц. К каждому имени прилагалось подробное описание, где женщину можно попытаться найти. «Бык-производитель какой-то, а не мужчина», – решил, пробежав глазами по списку, Яков.

Наконец, проанализировав еще раз скупые пояснения матери, он понял: что-то в ее рассказе о прошлом не сходится. Была одна неточность, которая еще тогда удивила, но перебивать мать Яков не стал. И касалось это ее короткого замужества. Сейчас он был уверен, что должен знать всю правду. Как бы ни тяжело было маме ее вспоминать.