Книга Тень от козырного туза, страница 104 – Марина Болдова

— Ты прав, никакого. Давай к Жирову за ордером, будем брать Эдика.

— Уверен, Горинца мы найдем там же.

— Согласен. Но, кто он – сообщник или пленник Долинского, узнаем на месте.

Рита кое-как втащила коробку на этаж, нажала кнопку звонка и стала ждать, когда ей откроют. В квартиру тяжесть занес уже дед, выговорив дурехе-внучке за то, что не позвала его сразу. Далее шло перечисление возможных последствий, дед швырялся медицинскими терминами, как теннисными мячиками, нимало не заботясь, что Рита его понимает не до конца. «А тебе еще рожать и растить детей!» – торжественно закончил он свою эмоциональную речь и кивнул на коробку, которую водрузил на стол в гостиной – мол, что там? Ради чего корячился, надрывая спину?

— Я была на даче Лидии Ильиничны… – начала Рита.

— Вот чего тебя туда понесло?! – перебил дед.

— Игнат, дай девочке самой все объяснить, – остановила мужа бабуля. И Рита подробно рассказала о своих догадках насчет архива, попутно описывая разросшуюся до самой Изи Алексеевку, умело отреставрированный дачный домик, новую хозяйку, пса Назира и внука Гари. Так и добралась до главного – истыканных иголкой или шилом фотографий какой-то Машеньки.

— Думаешь, это и есть вторая жена Ильи Марковича?

— Почти уверена. Хотя Арбатов где-то нарыл информацию, что Скрипак ушел от жены к своей секретарше. А секретарем у него в то время, как он выяснил, была некая Валентина Шелудько. Но с ней фоток нет! А с Машенькой есть. И вдвоем они, и на память от нее – любимому Илюше. Вот так.

— И где эти снимки? – спросил дед.

— Арбатов забрал. А меня отправил домой разбираться с остальным архивом. Бабуль, как думаешь, Ганна могла испортить фотки? Со злости, например, на эмоциях?

— Не знаю, детка. У матери Лидуши и Жоры был непростой характер, я же рассказывала вам с Денисом. При нас, детях, она была всегда спокойна и даже холодна.

— Тогда, возможно, наедине с собой она давала волю гневу и злости, и эти фото ее рук дело. Так-то логично, конечно. Но зачем хранить улики против себя? Не понимаю.

— Ганна умерла сравнительно молодой, могла не успеть разобраться со своими бумагами. Да и какое теперь это имеет значение?

— Ты права, никакого. Но только узнав имя второй жены Ильи Скрипака, можно вычислить, куда та отвезла сестру Лиды и Жоры. И то с малой долей вероятности.

— Завод-то какой, известно? Где работал Скрипак? – спросил дед.

— Авиационный. Постой, Игнат, я точно помню, Жора говорил, что отец строит самолетные двигатели. Подожди, так твой отец…

— Ну! А я о чем! Неси наши фотоальбомы, Ритка! Ты личико этой Машеньки хорошо запомнила?

Рита, ничего не ответив, уже ушла в спальню деда.

— Давайте-ка ближе ко мне, девочки! – скомандовал тот, пересаживаясь на диван. Ритка, вон тот, в синем бархате, подай. Это еще отцовский, сам Мирон Шаров собственноручно фотографии клеил. Отцу альбом на какой-то юбилей вручили, помню. Вот, смотрите, от коллектива… Золотыми буковками… Красота.

— Листай давай, налюбуешься еще, – поторопила бабуля мужа.

— Не спеши, женщина. История семьи не терпит суеты! – парировал тот.

«Господи, как они живут-то вместе уже больше полвека? Бесконечные споры, насмешки, иногда обидные. Я бы точно не выдержала. Это что, любовь такая?» – успела подумать Рита.