Книга Третий круг рая, страница 73 – Марина Болдова

Дверь резко распахнулась, Тата перешагнула порог и остановилась. Произошедшее далее я наблюдала, не вполне осознавая, что это происходит наяву. Мне казалось, показывают финальный кадр мелодрамы, я даже знала, что сейчас будет, – героиня ударит стоявшего рядом мужчину. Звонкий шлепок пощечины вернул меня в действительность – Тата вложила в удар всю силу.

— Ничего не связывает, говоришь?! Ты, мелкая, гнусная тварь, достойный сынок своего подлеца-папаши, смеешь унижать ее, – она указала на меня пальцем, – мать твоего сына?! Пошел вон! Быстро и навсегда.

Я завороженно следила за указательным пальцем правой руки Таты. Вот он твердо утыкается в грудь Тальникова, снова и снова, пока тот, отступая, не прижимается спиной к стене. Поверх головы Таты Захар смотрит на меня, во взгляде паника и вопрос.

— Какого сына, Лянка?! Она, – он кивнул на Тату, – с дуба рухнула? Я же говорил – сумасшедшая! Убери ее от меня!

— Я назвала его Саней, Тальников. Сейчас ему тринадцать. По документам он – сын моих родителей. Бадони Александр Шандорович, мой брат. Не стоило тебе об этом знать… – Я бросила укоризненный взгляд на Тату.

— И что, теперь я должен…

— Услышал – забудь. Давай на выход.

— А как же… – Он вышел из комнаты.

— Не задерживайся – незачем! Просто поверь и уйди, Тальников. Теперь уже точно – без возврата.

Он резко развернулся, задев плечом дверной косяк. Не глядя на нас с Татой, буквально выбежал за услужливо открытую мной дверь.

— Прости, детка, – расплакалась Тата, обнимая меня. – Не сдержалась. Но он же не вернется, да? Как думаешь?

Я молчала, не зная, ругать мне ее или благодарить. Столько лет я пыталась привыкнуть к тому, что Саню должна называть братом. Он рос рядом со мной, но мамой называл мою маму. И все же первые шаги он сделал после моих слов: «Иди ко мне, сынуля». Я оговорилась машинально, а он пошел, присев на попу на середине пути. Я, именно я подхватила его на руки, чтобы утешить. Я постоянно сбивалась, называя его сыном, Тата с мамой тревожно переглядывались и старались не оставлять нас наедине. Спасла учеба в музыкальном училище, куда я поступила, потеряв из-за беременности и сложных родов два года после школы. Мне казалось, я начала привыкать. Саня был всегда рядом, я успокоилась. Я даже легко отпустила его в Германию с мамой и Отто, но уже через несколько недель после их отъезда поняла, что потеряла сына окончательно. Не впасть в депрессию мне помогли непросто складывающиеся отношения с Татой.

Информировать Тальникова об отцовстве я не собиралась вообще, мы так решили давно. Первой, получается, не выдержала Тата.

— Я скажу, что все придумала, если он вернется, – успокоившись, произнесла она неуверенно.

— Не переживай, он отправился чемоданы паковать. На бензин до Анапы у него точно хватит.

— А там он обрадует деда с бабкой наличием внука, – тоскливо констатировала она. – Какая же я дура!

— Сомнительный факт! – рассмеялась я, успокаивая Тату, но понимая, что она, в общем-то, в одном права – молчать Тальников не будет.

Я приняла по записи двух женщин, еще одну – по звонку знакомой, пообедала куриным супом с гренками, который доставила прямо на мое рабочее место виновато молчавшая Тата. А Георг себя никак не проявил. Я набрала сама, он сбросил. И практически сразу позвонил Сотник. Он был в городе, в ста метрах от моего дома – в любимом мною кафе у первого причала речного вокзала, где красавец-армянин Карен варил кофе на песке.