Книга Эндшпиль с бриллиантовым конем, страница 75 – Марина Болдова

О телефонах, выкопанных из земли, он вспомнил только дома — оба мобильных лежали в пакете на заднем сиденье его «китайца». Он зарядил их, но айфоны требовали предъявить личико, либо ввести код. Оставив бесполезное занятие, Сергей занялся ужином.

Милорада обычно в пять утра и по будильнику-то просыпалась с трудом, после очередного его сигнала вновь проваливалась с дремоту, и только на пятом-шестом звонке вставала. Добираться из Калиновки в город приходилось на рейсовом автобусе, ходил он только раз в час, поэтому, чтобы успеть к девяти в офис, вставала в пять. А бабка Мария к ее пробуждению была уже на ногах. «Да спит ли она вообще?» — задавалась вопросом Милорада, но завтрак, приготовленный бабкой, съедала с благодарностью. «Ешь, добытчица», — вполне доброжелательно говорила старуха, ставя перед ней тарелку мамалыги. Мила с детства любила эту крутую кашу, и сколько помнила, готовила ее всегда только бабка Мария.

Ночью под стук колес спалось сладко, сон, как ни странно, оставил приятное ощущение покоя, даже умиротворения, хотя вспомнить, о чем он, Милорада так и не смогла. Проснулась мгновенно, ясно осознав, где находится, и уже без четверти пять, умытая, вернулась в купе. Поезд прибывал в город почти через час, попутчики спали, похоже, кроме проводницы в такую рань вскочила только она.

Мила вышла в коридор и встала у окна. Еще не рассвело, солнечный свет, словно дразня, пробивался в просветы между деревьями, ярко освещая лишь небольшие поляны. «Почему ты не поехал с нами, Федя? Сейчас стояли бы здесь вдвоем», — с горечью подумала она, но тут же поняла, что нет, не стояли — спали бы в номере отеля, а потом…

— Хотите кофе? — прервал ее мысли голос проводницы. — Ваши спят?

Мила кивнула, улыбнувшись на это «ваши» — подумалось, что вот так на время попутчики становятся чуть не семьей.

— Спасибо, не откажусь.

Кофе, хотя и был растворимым, оказался крепким и вкусным. «Милорада, не давайте мне эту бурду из кофе-машины, сварите покрепче в турке», — попросил как-то в самом начале ее работы секретарем Ямской. «А вам можно?» — робко спросила она — ее уже предупредили, что шефу за последние полгода дважды вызывали скорую. «Уже доложили? Тоже собираешься пичкать меня пилюлями и донимать запретами? Уволю! — вроде бы рассердился Федор, но тут же рассмеялся. — Ладно, разбавь молоком. И две ложки сахара. Две! Ты смотри, заботятся они о моем здоровье… боятся без работы остаться!» — весело добавил он. Она варила в электрической турке некрепкий кофе и добавляла сгущенное молоко. Пол-ложки, но понять крепость напитка становилось невозможным. И Федор, ей казалось, оставался доволен…

— Вы такая грустная… жалко смотреть. Случилось что?

— Погиб муж, но подробностей не знаю. Позвонил следователь, вот, возвращаюсь с отдыха.

— Что ж не вместе отдыхали? Мужчину одного надолго оставлять нельзя, — пожилая проводница смотрела не с сочувствием, а с упреком.

— Вот и я думаю о том же — почему не поехал с нами… — вздохнула Милорада и замолчала. А ведь правда, еще дома мелькнуло у нее подозрение, что выпроваживает Федор их всех из города, даже торопится — вдруг за один день оплатил отель, купил билеты. А они как обрадовались! Кроме, пожалуй, бабки Марии. Но та всегда чем-то недовольна. Получается, Ямской выпроводил их. А сам? Остался, потому что ждал гостей? Или гостя? Того самого «Геныча», с которым в тот же день утром говорил по телефону. Из того, что она успела услышать, пока он не закрыл дверь в спальню, Мила поняла, что этот Геныч — старый друг, и они с Федором не виделись очень давно. Так это Геныч Федора убил?! Да кто он такой?!