Книга Эндшпиль с бриллиантовым конем, страница 25 – Марина Болдова

— Может быть, это пароль к сайту, соцсетям…

— Мог быть и пароль, если бы все буквы были латинскими.

— Правильно… ну, будем считать, что заглавные буквы все же сокращение от названия шахматных фигур. Белый конь у меня есть… — задумчиво произнесла Аксинья. — А что, если где-то в квартире отец спрятал еще две фигурки? Белого ферзя и черную ладью? Так же инкрустированные каменьями и золотом. И записал для себя, не надеясь на память, куда именно. Но как понять, где конкретно?! Нет, у меня даже вариантов ноль!

— А у тебя, Анатолий? — обратился Костин к молчавшему Снегиреву. — Что думаешь?

— Я не думаю, я как-то чаще кулаками работаю, чем головой, — огрызнулся тот.

Костин наблюдал, как Аксинья подошла к Снегиреву и успокаивающе дотронулась до его плеча. А тот посмотрел на нее серьезно и отошел на несколько шагов. Обиделся нешуточно, понятно…

Звонок мобильного Сергея во вновь наступившей тишине прозвучал особенно громко. Звонила Милорада Светличная.

— Да, слушаю. Понял. До встречи, — ответил Сергей. — Аксинья, Мила не смогла взять билет на самолет, едет поездом, прибудет только послезавтра в пять утра. Имеет смысл тебе остаться здесь. Приберешься, но только после ухода наших экспертов. Заодно осмотришься, не пропало ли что, — сообщил он.

Аксинья кивнула, а Костин только сейчас сообразил, что его смущало все это время. Какая-то неясная тревога возникала всякий раз, когда он смотрел на молодую женщину. Он понял, наконец — она очень спокойно приняла весть о смерти отца. Не вскрикнула, не всплакнула. Она просто приняла факт, что отца больше нет. Настолько обижена? Или же пока не дошло? Возможно. Тогда оставлять ее в одиночестве перебирать вещи в квартире, где жила с ним, не стоит.

— Анатолий, можно на минутку? — подозвал он Толика, когда Аксинья прошла на кухню.

— Слушаю, Сергей Игоревич.

— Зря я попросил ее заночевать здесь. Ты бы пока не уходил от Аксиньи. Держится она спокойно, но мало ли что.

— Если не выгонит — останусь, прослежу, — пообещал Снегирев, словно речь шла о маленьком ребенке, который требовал присмотра.

Костин внимательно посмотрел на него — от уверенного в себе владельца спортклуба, каким он знал Анатолия последние годы, не осталось и следа. Перед ним мялся и прятал взгляд нашкодивший подросток, по уши влюбленный в одноклассницу.

«Ну, дела… Так бывает, что ли? Столько лет! Но Аксинья не замечает, похоже. Влип ты, Толик! И лучше бы ей совсем не приезжать!» — посочувствовал он Снегиреву.

* * *

Как только Костин с криминалистами ушли, Аксинья с Толиком сходили за ее вещами. Он сделал попытку уговорить ее остаться на ночь в квартире бабушки, мол, не тяжко ли ей будет одной в родном доме, но Ксю решительно отвергла его предложение. Причину озвучивать не стала: на самом деле, Костин был прав — у нее оставались лишь сутки до приезда Светличной, чтобы тщательно обыскать все комнаты. Без стыда и угрызений совести. И несмотря на то, что разбросанные повсюду вещи — чужие, и брать их в руки ей будет не комильфо.

Толик тогда заявил, что останется здесь, с ней, выдвинув аргумент: якобы уставшая от событий дня Аксинья не справится с уборкой, да и вообще… но и тут она проявила твердость — выгнала назойливого друга детства. Ей так хотелось побыть одной!

Закрыв за Толиком дверь, Аксинья обошла всю квартиру, чтобы оценить масштаб бедствия. И приуныла. Мелькнула мысль, что Толян мог бы пригодиться, зря она… Но тут же совесть подсказала, что чужому мужику доверить перебирать чужие шмотки совсем уж негоже. Да и не собирается она наводить чистоту — так, затолкает барахлишко в шкафы, Милка сама потом разберется.