Книга Эндшпиль с бриллиантовым конем, страница 13 – Марина Болдова

Звонок мобильного Милорада расслышала не сразу, и когда посмотрела на экран, очень удивилась: с соседом Ямских с первого этажа она была почти не знакома.

Она молчала все две минуты тридцать восемь секунд, столько длился монолог майора Костина, Мила потом зачем-то посмотрела время. Когда он замолчал, кивнула. Но тут же сообразила, что он ее кивок видеть не мог.

— Я все поняла. То есть, я ничего не поняла, но вы же объясните мне толком, что случилось, когда приеду? Когда? Сейчас закажу билет, — спокойно ответила она на вопрос Костина, почему молчит. — Только не нужно говорить мне, что Федя умер, этого просто не может быть! — добавила она с агрессией, вдруг разозлившись: несет этот майор, простите, какую-то… ахинею! У них свадьба через два месяца, они так решили! А после…

«Сочувствую вашему горю», — услышала она последние слова Костина.

Она слышала эти ничего не значащие для говоривших слова десятки раз. Когда хоронили ее первого любимого — Драгоша Балан, он разбился на мотоцикле. И раньше, на похоронах ее отца Богдана Лазо. Люди подходили к ней с этой, заготовленной загодя фразой, а она не верила им. Потому что это не они, а она потеряла близких. Это — ее горе, которое они понять не могут…

Мила вспомнила, что еще днем был странный звонок — дочь Федора Аксинья, не поздоровавшись, потребовала позвать отца. Мила ответила, что она на море, а он остался дома. Только, видимо, связь была плохой, потому что Аксинья быстро отключилась. Поняла ли она ее? Скорее, нет…

Мила набрала номер мобильного матери.

— Мама, звонил майор Костин, что-то случилось с Федором, я должна уехать. Смени меня у детского бассейна, боюсь, Ладу сейчас из воды не выманить. Хотя ей пора уже ложиться спать, — сказала она и горько заплакала.

Толику казалось, что он Аксиньей переболел. Они же друзья с ясельного детства, вот и любовь к ней была детской. Из-за этой самой любви он чуть за решетку не угодил — не знал, где быстро денег найти ей на подарок, вот и польстился на «легкий» заработок. Думал, разовое дело и все. На раз и попался. «Не твое это, Толян, с криминалом связываться. Топай в колледж профессию получать», — с усмешкой посоветовал Федор Ямской, забирая его из СИЗО. Вот именно в тот момент Толик понял, что тот никогда не разрешит дочери связать свою жизнь с ним. Отца Аксиньи он уважал больше своего, «бытового пьяницы», как называла его мама. Маму же любил и жалел. Ей и рассказал о коротком напутствии Ямского. «Делай, как Федор говорит. Или хочешь, как отец, всю жизнь охранником на стройках просидеть?» — задала она вопрос, очень к месту упомянув непутевого мужа. «Меня с таким аттестатом за девятый не примут на бюджет, мам», — предупредил он, зная, что денег в семье нет. «Примут, ты — чемпион области, спортсменов твоего уровня в любой колледж берут. Вот что. Иди-ка ты учиться на автомеханика, сын. К Федору потом на СТО и работать пойдешь, думаю, возьмет, не задумываясь», — уверенно сказала она. Бабуля поддержала, а то он уже «заднюю» передачу хотел включить, так учиться было лень.

Оставалось поделиться планами с Ксю. Но неожиданно та восприняла новость скептически. Он даже обиделся на ее «ну-ну», сказанное с ухмылкой. Даже хотел разозлиться впервые за долгие годы дружбы. Не получилось. Только появилось желание доказать ей… что? Что достоин ее, умницы-красавицы.