Книга Хорошо забытое старое, страница 43 – Евгения Черепанова

Кроме того, в своих записях, Рафаил не раз обращался лично ко мне, предлагая пообщаться, но на связь я, по понятным причинам, не выходила и призывать меня к откровенности он перестал. Теперь же откровенность была нужна мне, поэтому, отправив ему письмо, включающее в себя просьбу откликнуться, мою фамилию и координаты, я стала ждать, раздумывая над ситуацией и между делом рисуя скучные, никому не нужные рекламные макеты.

Основных версий был две – первая, человек, убивший маньяка давно собирался это сделать. Например, отец одной из убитых девочек ждал освобождения из тюрьмы педофила все пятнадцать лет, а, дождавшись, зарезал, отомстив таким образом за смерть и поруганную честь дочери. Моя квартира, при этом, стала местом преступления совершенно случайно, просто так совпало, что совершить убийство логичнее всего мстителю показалось здесь. Предположим, человек этот следил за маньяком, и заметив, что тот каким-то образом проник в мой дом, сообразил, что смерть моего врага на моей территории автоматически отводит от него всяческие подозрения и решил с исполнением своего замысла не тянуть. Изъян этой версии заключался лишь в том, что убийца маньяка не мог знать, в какое время я буду находиться в душе, я и сама этого не знала, а значит, здорово рисковал заполучить ненужного свидетеля своего замысла, что в таких делах всегда неприятно. Но, несмотря на оговорки, эта мысль представлялась мне достаточно привлекательной, потому что вторая – более правдоподобная, откровенно пугала. Заключалась она в том, что кто-то неизвестный очень сильно на меня обижен и старательно пытается меня подставить. Маньяк в этом случае послужил лишь орудием, то есть вовремя подвернулся под руку. Человек, оставивший у меня в квартире такой подарок, понимал, что после его обнаружения, я, скорее всего, позвоню в полицию, а уж господа полицейские, сложив два и два, с выбором подозреваемого возиться не станут.

Компьютер пронзительно пискнул, возвещая о пришедшей почте, я тотчас же открыла её:

«Ирина Николаевна, – писал Рафаил, – очень рад что вы наконец-то вышли на связь. Насколько мне известно, вы проживаете теперь в другом городе, но если вы согласитесь поговорить со мной, я готов приехать в любое удобное для вас время. В данный момент я работаю над написанием книги о Митинском педофиле, поэтому ценю любую информацию по этому делу, кроме того, интервью единственной выжившей жертвы маньяка было бы очень кстати. В свою очередь, готов предоставить вам взамен любые интересующие вас документы, которые только смогу достать. С уважением, Голубев Рафаил Игнатьевич.»

К письму также предлагались адрес и телефон автора, поэтому, не теряя ни минуты, я тут же перезвонила, договорившись, что завтра приеду сама – давно пора было навестить родителей, да и разобраться в ситуации хотелось на месте.

Промаявшись за компьютером до самого вечера, то читая о маньяке, то пытаясь работать, я поняла наконец, что толку от меня сегодня немного и поехала на автомойку. Забрав приведённую в порядок машину, которая всё ещё ощутимо пованивала рыбой, я вернулась домой – нужно было собрать кое-какие вещи в дорогу. Вдруг раздался пронзительный звонок в дверь.

Резко вздрогнув, я мгновенно перепугалась. «Полиция! – вихрем пронеслось в мозгу. – По мою душу!». Сердце заколотилось где-то в ушах, дышать стало трудно, окружающее виделось смутно, словно в вязком тумане. Одно я знала точно – попадать ментам в руки нельзя, за решёткой я точно не выживу. Я вскочила и ломанулась к окну – всё что угодно, только бы сохранить свободу. Если меня посадят, я уже никогда не докажу, что этот труп лишь подстава. «Никогда, никогда – пульсировало в голове». Я торопливо одевалась. В дверь уже не просто долбились, её откровенно пинали, паника железной лапой ухватила за горло.