Книга Хорошо забытое старое, страница 35 – Евгения Черепанова

Сил возмущаться не было, поэтому я, смирившись с его поступком, как с неизбежностью, негромко спросила вслед:

— Как думаешь, это нападение и маньяк… они как-то связаны?

Он притормозил, развернулся, опершись плечом о косяк, и ответил так же негромко:

— Я же сказал – он в тюрьме.

— Да… но срок ведь уже заканчивался, – напомнила я и попрекнула, – Кроме того, ты уверял, что во всем виновата Ольга, а здесь – молодой парень. Он собирался меня убить! – невесть зачем добавила я, хотя об истинных мотивах поступка парня мне было ничего не известно.

— Не вали все яйца в одну корзину, – поморщился Лёнька, так, словно я никак не желала признавать очевидное. – Дурацкая анонимка – одно, парень – совсем другое. Может, он просто мимо шёл, от твоей сногсшибательной красоты у него сдали нервишки, вот он и расстарался…

— Ага, и машину для этого заранее в кустах припрятал! – перебила я. – Кроме того, он ведь мне угрожал!

— Да ладно, угрожал! Попугал, чтобы ты была посговорчивее, вот и всё! Поверь мне, милая, – произнёс он со знанием дела, – чтобы убить человека, достаточно пары секунд, засунул нож в печень и – вуаля! Пишите завещание! Необязательно за этим человека, тем более женщину, куда-то тащить – начнет орать: «Пожар!», хлопот не оберёшься.

— Дурак, – слабо отразила я его глупый подкол, не имея сил как следует разозлиться. – А машина?

— Да мало ли народу в тех кустах машины бросает, – нетерпеливо дёрнул плечами он. – Лучше, мадам, за собой последите: ходить в одиночестве по улицам в тёмное время суток в коротких юбках я вам очень не рекомендую, кроме того…

Но до сей поры терзавшее меня чувство какой-то неправильности произошедшего, нехватки чего-то, вдруг оформилось в простую зрелую мысль, и, в который раз перебивая на полуслове, я вскричала:

— А где Дик?!

— Откуда мне знать? – удивился Лёнька. – Убежал по своим делам, может, завернул к какой-нибудь симпатичной сучке, – но смотрел сосед настороженно: раньше пёс на ночь всегда возвращался и амурные дела свои предпочитал решать исключительно в светлое время суток. – Завтра появится, – поспешил успокоить он, уходя и, по обыкновению, очень тихо закрывая за собой дверь.

Но ни завтра, ни послезавтра, ни через день собака не появилась, а в следующий вечер я, переполошив весь подъезд – местные бабульки и правда начали волноваться, Дик никогда раньше так надолго не покидал своё место, – сама нашла его умирающего, забившегося в угол деревянного домика на детской площадке, готового безропотно принять смерть. Он не пил и не ел, глаза потухли, шерсть лезла клочками, и смотреть на издыхающего, жалкого, ещё недавно такого бодрого и весёлого пса было больно. В борьбу за его жизнь вступили всем миром – собаку тотчас же отвезли к ветеринару, который не давал никаких прогнозов относительно того, выживет ли она. Вердикт врача был неутешительным – пса отравили, и отравили его как раз в тот день, когда на меня было совершено нападение, что, понятно, рождало в душе вполне объяснимую оторопь.

А ещё через неделю загремела в больницу Ольга – она наелась конфет, оставленных кем-то из клиентов в офисе и попала с сильнейшим отравлением в токсикологию, речь шла о жизни и смерти, все обиды были забыты и я, ошалев от горя, металась из больницы в больницу, почти не бывала дома и жалела только об одном – что не успела помириться с подругой, не поговорила с ней, не почувствовала беды.