Книга Хорошо забытое старое, страница 31 – Евгения Черепанова

Всё удалось, и тут уж было не до психологического состояния ребёнка не на один месяц загремевшего в неврологию. Всё получилось, маньяк пойман, победителей не судят. А девочке даже вручили медаль «За смелость», отлитую умельцами на местном металлургическом заводе, которую та, истерически захохотав, надела на поздравлявшего её генерала, со словами: «Желаю, чтоб вы заслужили такую же. Так же как я, заслужили». Генерал распорядился и тут уж все спохватились, выяснилось, что ребёнку, забытому в пылу охоты на ведьм, даже не оказали помощь врачи. Исправляя ошибки, девочку надолго поместили в больницу, леча сначала тело, потом душу, оградили от участия в судебном процессе, перевели в другую школу, и только от любопытных жалостливых взглядов, оскорбительного перешептывания за спиной, или гнусных фразочек типа: «Сама виновата», избавить так и не смогли. И как только она подросла достаточно, чтобы распоряжаться завещанным бабушкой наследством – квартирой, тут же продала её и уехала прочь из города, навсегда распрощавшись с тускло-серыми дворами, обидным прозвищем «Ирка-дырка», и ставшим ругательным, навсегда исковерканным словом «девочка», которое она никогда уже больше не хотела слышать.

На работу я возвращалась спокойно, каменным выражением лица остановив все расспросы, а также кинувшуюся было с объятиями Ольгу, бодро приступила к трудовым обязанностям, сгоряча переделав такой фронт работ, которого раньше хватило бы на неделю. Коллег я усиленно игнорировала и они не приставали, чувствуя моё настроение. Когда в глазах уже рябило от монитора, за окном стемнело, а в офисе я осталась одна, я поднялась и, испытывая приятную усталость человека, завершившего большое и важное дело, засобиралась домой. Я прибрала на столе, накрасила губы, расчесалась и поняла, что намеренно тяну время. Домой идти не хотелось.

Впервые у меня, человека, никогда не скучавшего наедине с собой, возникло желание, чтоб дома меня встречали, ждали, чтоб возвращалась я не в пустую квартиру, а в тёплый, светлый, наполненный детскими голосами уютный дом, пахнущий пирогами и сдобой. Захотелось, чёрт побери, научиться печь эту сдобу, и рассовывать её по перепачканным маленьким ротикам, и умиляться, глядя на счастливые мордочки, и сердиться – не от души сердиться, а так, для дисциплины, если эти мордочки, во главе с самой главной, большой и довольной мордой замыслили очередную проказу.

Размышляя над своим некстати проснувшимся материнским инстинктом, я заехала в торговый центр прикупить еды. Сдобу я должна была научиться печь только в будущем, а сейчас намеревалась закупиться полуфабрикатами – дома после отпуска было шаром покати.

Выходила из супермаркета нагруженная пакетами, словно маленькое вьючное животное, пеняя себе на то, что не раз уже зарекалась посещать продуктовый магазин голодной, и неожиданно наткнулась на вывеску: «Круглосуточная парикмахерская». Подивившись докатившемуся до нас прогрессу, я вдруг решила зайти – спать не хотелось, сидеть в одиночестве и заниматься самокопанием тем более.

Открыв зазвеневшую китайскими колокольчиками дверь, я с опаской спросила:

— Работаете?

— Конечно, конечно, – проворковала прекрасная, но какая-то ненатуральная, словно кукла Барби, девушка, бросаясь навстречу и пытаясь перехватить сумки, – Что бы вы хотели? Маникюр, педикюр, прическа? Может быть, макияж?