Книга Ягодный возраст, страница 36 – Виктория Вита

Двинулись по лестнице мы в следующем порядке: охранник, за ним охранник с моими сумками, Воронин, Георгий, я с цветами и снова охранник.

Выйдя на улицу, я увидела, что рядом с уже знакомым джипом стоят ещё две внушительных размеров иномарки тёмного цвета. На этот раз Георгий, взяв меня за руку, повёл к машине, похожей на «Мерседес» (в иномарках я не сильна).

Воронин сел за руль, а рядом с ним один из охранников. Георгий и я разместились сзади. Утонув в кожаном сиденье, я тут же прикрыла глаза: очень не хотелось демонстрировать нуворишам свой «щенячий» восторг по поводу ослепительной роскоши салона автомобиля.

Когда мы тронулись, впереди ехал джип, а за нами «Форд». Я наконец перевела дыхание и открыла глаза. Спокойно, даже с некоторым равнодушием осмотрела салон машины.

— Очень красиво, уютно и комфортно, – сказала я без всякой экзальтации.

Георгий согласно кивнул головой.

— Скажи мне, пожалуйста, учитывая наличие всех этих машин, что тебя подвигло на поездку в автобусе, да ещё в час пик? – обратилась я к нему.

— Пагубная привычка курить, – спокойно ответил он.

— ?

— Иногда, когда у меня неважное настроение, я люблю гонять на машине по ночному городу. Для меня это больше чем наркотик. Под утро у меня закончились сигареты. Случайно оказавшись в вашем «весёлом» районе, я остановился на несколько минут у магазинчика «24 часа». За эти несколько минут я приобрёл сигареты и потерял машину, телефон и документы. Ну а продолжение этой эпопеи ты знаешь, – закончил он.

— А что стало с машиной? – поинтересовалась я.

— Её уже нашли и готовят к продаже. Мне стало неприятно находиться в ней после того, как там побывал вор. Только не спрашивай, что произошло с похитителями. Достаточно того, что они живы, хотя род занятий теперь им придётся поменять.

— Это уж точно, – подтвердил Воронин.

— Ты что, Господь Бог? – я снова обратилась к Георгию.

— Нет, – ответил за него Воронин. – Георгий Владимирович – его правая рука.

— Пётр Сергеевич! – остановил его Георгий.

Воронин тут же сконцентрировался на дороге.

После недолгого молчания я, вновь не выдержав, спросила:

— Почему их именно двадцать шесть?

— Потому что именно двадцать шестого ты свалилась мне, как снег на голову.

Меня мучила масса вопросов. Но не здесь и не сейчас. За тонированными стёклами окон мелькали улицы города. Мои голова и тело стали наливаться тяжестью. Я почувствовала, как цветы начали потихоньку сползать с моих колен на пол. Георгий осторожным движением собрал букет, заодно подняв с пола несколько упавших гвоздик и куда-то убрав их. Затем, на что-то нажав, превратил моё кресло в полукровать (спинка чуть откинулась назад, а под ногами появилось продолжение сиденья). Наклонившись к моему уху, он тихо, почти одним дыханием шепнул: «Поспи. Теперь всё будет хорошо».

— Вадик в течение суток превратит твою дачу в «графские развалины», – это было последнее, что я могла сказать. Ответа уже не слышала.

Я проснулась оттого, что кто-то сильно сжал мою руку. Чёрная давящая темнота вдруг быстро убрала свои щупальца от моего горла и груди и, отступая, вся извиваясь, пыталась вернуться и снова захватить, лишить меня возможности дышать, жить.

— Проснись, – раздался рядом тихий и вместе с тем требовательный мужской голос.