Книга Завтра будет ветрено, страница 122 – Алекс Никсен

— Хвала Всевышнему, ты цела! Мне жаль, так жаль. Мы все очень переживаем за Маркуса.

Я взглянула на людей за её спиной – здесь собралась половина «Графита», включая даже зазвездившегося Кена Нельсона. Они все сочли нужным выразить мне свои сожаления, утешить меня в своих объятиях и обмусолить моё плечо своими слезами и соплями.

— Кто-нибудь знает, что там произошло? – спросила я.

— Когда началась паника и все бросились прочь из зала, мы с Маркусом оказались один на один с бандитами, – поведал мне Нельсон, – Я заметил, как Хайд выхватил пистолет из пиджака, и понял, что он сейчас попытается застрелить Маркуса. Я хотел загородить мистера Лесснера собой, но один из громил, что был с Альфредом, вырубил меня. Я пришёл в себя, увидел, как Маркус лежал в луже собственной крови, и молниеносно бросился за помощью.

— Ты настоящий герой, Кен, – восхитилась Марта – главная сплетница «Графита», с которой раньше в паре работал Стивен.

Изобразив на лице вселенскую печаль, Нельсон положил мне руку на плечо, – Если бы ты знала, как мне жаль, что я не смог защитить твоего отца.

Меня затошнило от его притворства, и я быстро проговорила, – Мне тоже жаль, что ты не словил пулю вместо него.

Кен переменился в лице, однако, прежде чем успел ответить, миссис Пэдди встала между нами и сказала:

— Маркусу задело лёгкое – это опасно, но не смертельно. Самое главное, он будет жить, и всё снова станет как прежде. Хочешь кофе или ещё чего-нибудь, милая? Впереди нас ждёт долгая ночь.

— Вам необязательно оставаться, – ответила я.

— Нет, что ты, это даже не обсуждается, – дрожащим, но твёрдым голосом произнесла женщина, – Я пробуду здесь столько, сколько потребуется.

После десяти вечера к нам вышел врач и сообщил, что операция прошла успешно и Маркус Лесснер постепенно приходит в себя. Сотрудники стали расходиться, остались только мы с миссис Пэдди, Нельсон и Марта ждать, когда отец придёт в сознание и нам разрешат проведать его. Однако вскоре выяснилось, что к нему пускали только родственников, и Кен с Мартой, заявив, что мистер Лесснер будет явно недоволен, если утром «Графит» не продолжит работу в штатном режиме, отправились по домам. Часы сменяли друг друга. Миссис Пэдди спала, а я сидела, тупо уставившись в потолок, и раз за разом прокручивала в голове разговор с Рэем. Я не хотела думать о нём, даже запрещала себе, и всё равно неизбежно возвращалась мыслями к нему. Это была своеобразная форма мазохизма, но мне почему-то становилось легче от этой боли.

— Вы дочь Маркуса Лесснера? – раздался надо мной женский голос.

Вернувшись к реальности, я увидела перед собой медсестру и кивнула.

— Ваш отец пришёл в сознание, можете его проведать.

В послеоперационной палате было прохладно и отталкивающе пахло медикаментами. На прикроватном столике стояла лампа, освещая часть помещения. За незашторенным окном первые лучи солнца озарили крыши зданий на противоположной стороне улицы. Медсестра предупредила, что мистер Лесснер ещё слишком слаб, поэтому лучше не перетруждать его общением, после чего удалилась, оставив нас наедине.

— Санни, – прохрипел отец, – Ты не улетела.

— Не могла же я оставить тебя одного, – я села на стул у койки.

— Ты в порядке?

— Да, – соврала я и добавила, чтобы успокоить его, – Преступники мне ничего не сделали.