Книга ПсихирЪ, страница 69 – Александр Беляев, Мария Тучина

— Действительно, – нетерпеливо оборвал Петю Бехтерев, – нельзя додумать за другого человека, предсказать на сто процентов.

Петю несколько задело, что Бехтерев не успокоил его, а, наоборот, подтвердил опасения.

— Так же невозможно на сто процентов одинаково разделить с другим человеком свой образ, – продолжил психолог. – Зато если получается понять другого, особенно через образы искусства, то испытываешь – хоть на миг – невероятный восторг обретения гармоничной целостности. На уровне психодинамической ткани сознания и глубже похожее чувство дает половой акт, это знакомо почти каждому.

— Ну вот мы и докатились до порнографии – секс как искусство, – съехидничал Петя, но тут же почувствовал неловкость.

Бехтерев, впрочем, не обратил внимания на колкость.

— Художественный образ – это вынесенная вовне, показанная через символы и знаки картина мира. В сознании любого человека рождаются великие образы. Это не шутка – отразить в себе целый мир. Но настоящего художника отличает способность передать его другим, используя ограниченные, в общем-то, возможности – речь, визуальные средства.

— Поэтому настоящих художников так мало, – согласился Петя.

— Если вернуться к понятию роли, Петр, как функционального образа «я». Вы упомянули Гамлета и какого-то актера.

— Не какого-то, а великого советского актера, – оскорбился Петя за Иннокентия Михайловича.

— Неважно. Много кто играл принца датского. Но согласитесь, что, несмотря на понятность образа, настоящий творец всегда привносит в него часть себя. Образ дополняется, достраивается. В просторечии говорят: вложить душу. Вот вы, Петр, вложившись в схематичный, упрощенный архетип журналиста своей душой и своей деятельностью, разве согласитесь, что пара абзацев в справочнике профессий способны передать весь смысл деятельности профессионального журналиста?

— Нет, конечно!

— Представьте, что можно переселиться в другого человека, посмотреть его глазами, из его позиции. Побыть им в полном смысле этого слова… К сожалению, ни один из живущих нормальных людей не способен на это. Слишком сильно привязаны к жизненному субстрату. Да, большую часть времени каждый человек полностью одинок в своем бесконечном поиске себя. Это неразрешимое онтологическое одиночество, имманентно присущее природе человека.

«Что-то с ним не так сегодня, – думал Петя по дороге домой. – Не дослушал, перебивает. Эй, Иван Петрович, а вы точно психолог?»

Ровно в шесть вечера пятницы – короткий рабочий день – Петя устроился поудобнее в машине, забил в навигаторе «Поселок Зеленый». А спустя полтора часа уже съехал с Горьковского шоссе, сбавил скорость и открыл окно. Августовское разнотравье забилось в нос, и Петя с удовольствием чихнул.

Рыжий бревенчатый дом стоял у самого леса. Компактный, всего в полтора этажа, с небольшой мансардой, он смотрелся пасынком рядом с двух-трехэтажными кирпичными дачами соседей. Но зато красиво вписывался в ландшафтный дизайн, придуманный природой. Петя припарковался в тупике, неторопливо вышел, потянулся и громко позвал через забор:

— Дед! Ты дома?

— Здесь я, Петя, где ж мне быть! В беседку проходи!

А в беседке хозяин дома жарил шашлык. Старик высокого роста, слегка согбенный возрастом, сухой, поджарый, из тех, кто и в 80 с гаком в своем уме и твердой памяти. Точными движениями он крупно резал помидор и огурец, а на мангале доходили угли. Вот-вот – и можно жарить мясо.