Книга ПсихирЪ, страница 141 – Александр Беляев, Мария Тучина

— Я знаю, – нетерпеливо прервал Петя. – Способность системы сохранять постоянство внутреннего состояния, преодолевать сопротивление внешней среды и бла-бла-бла…

— Да, теперь вспомним теорию Дарвина. Одноклеточные организмы преобразовались в многоклеточные как ответ на сложность внешнего мира. Жизнь одноклеточных организмов очень проста и удобна, поскольку каждая клетка автономна, не зависит от других. Но в этом есть свои недостатки, потому что одноклеточность не позволяет организму развиваться. Благодаря мутациям появились группы клеток, которые начали специализироваться, улучшая шансы на выживание.

— Владимир Игнатьевич, зачем вы мне учебник 5-го класса пересказываете? – не выдержал Петя.

— Прости, вечно недооцениваю твою образованность. Но я все-таки закончу мысль. У человека тоже есть гомеостаз. И не только на физиологическом, но и на психическом уровне. Человек пытается сохранить свою идентичность, свой образ «я». Но процесс уже начался, и он необратим. Индивидуальное сознание и личность – это лишь промежуточный этап. Человек не может жить вне социума, вне культуры, вне коллективного бессознательного. Человечество уже по существу представляет собой целостное образование. Но пока еще группу клеток, многоклеточную психическую колонию. Посмотри сам, в каком направлении развивается техносфера – нельзя не заметить явный перекос в развитии средств коммуникации. Казалось бы, абсурдная ситуация, что в некоторых уголках мира люди голодают, но при этом у каждого смартфон и выход в интернет. Маслоу утверждал, что у людей есть еще высшие потребности вроде творческой самореализации. Да, но зачем им творчество? Чтобы сотворенное ими как можно быстрее увидели большое количество других людей и поставили «лайк».

Со времен Христа, возможно, я наиболее продвинулся в понимании человечества. Я прозрел, что люди на планете должны слиться в единое сознание, синхронизироваться. Они готовы и стремятся к этому. И сверхэффектом такой синхронизации станет рождение сверхсущества.

— Что? – удивился Петя. – Сверхчеловек?

— Я думаю, правильно назвать это сверхсущество неочеловечеством. Эволюция одноклеточных индивидуальных сознаний в многоклеточный совершенный организм, способный отвечать на вызовы современности. Люди больше никогда не будут одиноки, они сольются в одно существо…

— И станут каждый по отдельности не важен… – Петя пристально посмотрел на Антипова.

Тот пожал плечами:

— Ты же не переживаешь, когда стрижешь ногти или волосы, хотя это и часть тебя. Это просто лишние клетки, которые тебе не нужны. Человечество станет взаимосвязанным в психире и бессмертным в этом энергетическом бульоне людей-клеток. Соединенные сознания будут способны молниеносно решать проблемы человечества, изобретать, создавать новое, совершенствовать существующее. Это сверхсущество будет обладать сверхразумом и бессмертием.

А теперь, Петя, вопрос: готов ли ты стать моим соратником на этом пути?

— Какую роль вы мне отводите? Почему я, Владимир Игнатьевич? – сказал Петя максимально небрежно, но внутри все клокотало от ярости.

— Почему ты… Так случилось Петя, что через отца ты мне близок и дорог. Я немолод, у меня нет детей и уже не будет. Есть подчиненные, есть последователи. Поверь, их немало. Но нет никого, кто мог бы встать рядом и оценить масштаб перемен. Понять, осознать в полной мере. Я хочу, чтобы ты первым увидел преобразование мира. Я хочу, чтобы ты стоял у его истоков. Как стоял бы твой отец рядом со мной, я уверен. Я предлагаю тебе роль творца. Наравне со мной.