Книга ПсихирЪ, страница 124 – Александр Беляев, Мария Тучина

Петя сидел на очередном скучном совещании, на которое его вызвала Гурьянова, и мысленно ругал себя за то, что не мог собрать куски пазла в единую картину. «Шишкин, возьми трубку, ты мне нужен, друг!» – мысленно заклинал Петя, снова и снова набирая номер. Спустя десяток попыток трубка вдруг ожила. И Петя, даже не извинившись, выскочил из переговорки в коридор.

— Да! – ответил резкий женский голос, и на секунду Петя растерялся.

— Михаила я могу услышать?

— Он в реанимации, а телефон звонит постоянно! Совесть надо иметь!

Петя почувствовал, как кровь прилила к голове и в ушах зашумело. На мгновение он потерял способность слышать и, кажется, даже дышать.

— Что случилось? – наконец смог он сказать хриплым шепотом, прокашлялся и спросил неестественно громко: – Какая больница?!

— Так, спокойно, кричать на меня не надо, – в трубке тоже сбавили тон. – Он вам кто? Мы же только родственникам…

— Женщина, милая, пожалуйста. Я его друг. Мне очень важно знать!

— Попытка суицида, – неохотно ответил голос. – С такими друзьями, как вы, и врагов не нужно иметь! Как же вы проглядели человека?!

— Где он?

— В Склифосовского. В справочной уточняйте состояние!

Петя не мог поверить услышанному. Суицид?! Более вменяемого человека, чем Миша, сложно себе представить. Шишкин, его друг, самый рациональный в мире человек, мог что-то с собой сделать? Это непостижимо! Как же так!

— Когда это произошло?

— Привезли к нам сегодня ночью. А подробности – это вы в справочную звоните. Телефон выключаю, невозможно уже… – И связь оборвалась.

Петя привалился к стене спиной и медленно сполз по ней, ноги дрожали. Да чтобы Мишка покончил с собой?! Этого не могло быть! Петя вспомнил, что последний разговор с Мишей был в прошлую пятницу. Тот был непривычно груб, но никак не в депрессии. Проблемы на работе – да у них, у следаков, проблемы постоянно!

— Эй, у тебя все в порядке?

Из переговорки вышел Гена и наклонился к Пете.

— Да-да, все в порядке.

— Чем помочь?

Петя оперся на предложенную руку.

— Слушай, отмажь меня перед Гурьяновой. Личные проблемы, надо уехать.

— Ох, Петя, – вздохнул Гена и сочувственно покачал головой. – Я, конечно, ей скажу. Но имей в виду, она источает яд каждый раз, когда ты отпрашиваешься. Да иди, иди, конечно!

Петя, пошатываясь, пошел по коридору, а Гена долго смотрел ему вслед.

Петя набрал маму Миши. Она не ответила. Он знал еще пару телефонов его друзей по работе – никто не взял трубку. Ноги сами понесли Петю не к лифтам, а к кабинету Антипова.

— Петр Андреевич, Владимир Игнатьевич сегодня не принимает! – помощница удивленно вскинула брови, когда Петя решительно зашел в приемную.

— Ольга Ивановна, а мне плевать! – раздельно ответил Петя и резко распахнул дверь в кабинет.

В кабинете было пусто.

— Петр Андреевич, – в голосе женщины появились стальные нотки. – Я, кажется, ясно вам сказала, что Владимир Игнатьевич не принимает.

— Понял, понял.

Петя рванул в Склиф, но в реанимацию его не пустили. «Состояние стабильное, средней тяжести. В сознание не приходил». Он метнулся к Шишкину на работу. Туда без пропуска не пустили тоже. Наконец у входа он встретил двух ребят, с которыми был шапочно знаком через Шишкина. Они нервно курили, тихо переговариваясь.