Книга Портрет, страница 56 – Анастасия Сонина

— Тут всё наоборот… – пытаюсь вмешаться.

— Просто понимаешь, – он вдруг резко откидывается на спинку сиденья, – я думаю, что это из-за моей неуверенности. Мне кажется, что если меня сможет полюбить кто-то определенно не моего уровня – это будет признанием моей значимости. Будет означать, что я чего-то стою.

В этот момент я наконец-то ощущаю некую душевную связь с Дэвидом. Его идеальный и слишком положительный образ развеивается, и сквозь него проступает реальный живой человек с чувствами и эмоциями похожими на мои.

— И каждый раз я пускаюсь в эту авантюру, зная, что исход будет плачевным, но не могу не попытаться, – заканчивает он свою мысль.

— Нас тут таких двое, – вздыхаю я, думая о Дэниэле.

Дэвид как-будто читая мои мысли, спрашивает:

— Ты расскажешь мне о том мужчине из портрета?

Я фыркаю.

— Уровень алкоголя в моей крови достиг критически легальной отметки для подобных бесед.

— Мы можем это исправить.

— Ты уверен, что это нормально? В смысле мы только что говорили о твоей заинтересованности во мне. Не слишком ли резкий переход к моей заинтересованности другим парнем?

Дэвид какое-то время молчит, смотря прямо перед собой, а затем улыбается, очевидно своей мысли, и оборачивается ко мне.

— Но у нас же будет вино. Я справлюсь. Тем более, прости, но твой внешний вид прямо-таки кричит о том, как тебе сейчас хреново, и, что ты нуждаешься в дружеской поддержке.

— Эй… – возмущаюсь я.

— Но! Так как я чертовски милый парень, то позволю тебе поплакаться мне в жилетку. Ты будешь рассказывать, какой он козел, а я буду понимающе кивать и поддакивать, идёт?

Я смеюсь и легонько бью его по руке.

— И вовсе он не козел, – улыбка застывает у меня лице. – Хотя я в этом не уверена…

Дэвид понимающе кивает.

— Да, понимаю, продолжай…

— Перестань! – я снова смеюсь. – Поехали уже! Кстати, а куда мы поедем?

— Доверься мне, – он подмигивает, и через минуту мы уже выезжаем со стоянки, направляясь по шоссе в сторону моря.

* * *

Я лежу на пледе, вдыхая прохладный морской воздух, любуясь открывающимся пейзажем, потягивая красное вино. Место, про которое говорил Дэвид, оказывается невысоким зеленым холмом метрах в трехстах от берега. С него открывается прекрасный вид на залив. Моросит мелкий дождь, но мне все равно. Я закидываю в рот кусочек камамбера и делаю очередной щедрый глоток из бокала.

Предыдущие сорок минут я рассказывала Дэвиду подробную историю моего знакомства с Дэниэлем – от первой встречи до поцелуя и моего бесславного побега. Затем я упоминаю то, что прочла в дневниках Елены.

— …в общем-то, мне хочется думать, что Дэниэль всё-таки любил её, а не просто использовал для собственного удовольствия. Ик! – я икаю, но продолжаю, как ни в чём не бывало. – Он не кажется мне таким уж ужасным человеком, ведь моя прапрапрапрабабушка должна была его за что-то полюбить. Может он сделал это, желая ей добра?

— А ты сама чего бы хотела? Чтобы он любил её по-настоящему, и она до сих пор жила в его сердце? Или чтобы его сердце было свободно для тебя?

Я переворачиваюсь с живота на спину, и опустевший бокал заваливается на влажную траву рядом со мной.

— Сама не знаю… я хочу… вообще не думать об этом. Хочу, чтобы меня это не волновало.

— Но судя по всему тебя это волнует…

— Скажи мне, Дэвид, как мужчина… если бы ты сто пятьдесят лет был заточен в картине совсем один и вдруг в ней появилась бы девушка… ты бы тоже попытался её поцеловать?