Книга Письмо Далай-ламы, страница 23 – Екатерина Чудинова

— Но я даже не знаю, что произошло! Вероятно, дело очень серьезное, раз Иван Петрович прислал вас из Иркутска. О чем вы говорили, и куда отправились Фирсанов с вашим помощником? Они привезут бензин?

— Аглая Тимофеевна, вы должны понимать, что здесь, в Кяхте, совсем другие порядки. Это не салон в Иркутске и не университетская библиотека, где можно спокойно заниматься делами. Вы однажды уже попали в неприятности. Вам нужно быть осторожнее. Не ходите в одиночку по незнакомым улицам, не доверяйте каждому встречному. Здесь полно людей, у которых могут быть свои планы, и не все они доброжелательны.

Аглая надула губы, собираясь ответить, но, прежде чем успела произнести хоть слово, к ним подошел Мухин, с интересом прислушиваясь к беседе. Сенеко взглянул на него, потом обернулся к Аглае и, приподняв брови, добавил:

— И помните, что некоторые тайны совсем не для юных барышень.

С этими словами он поклонился и направился к выходу, оставив ее с Мухиным.

Аглая тут же пожаловалась тому:

— Сергей Львович, ну вот, Александр Александрович не хочет ничего рассказывать! А ведь это так важно, и гонщикам нужна помощь!

Мухин усмехнулся и, понизив голос, склонился ближе к Аглае:

— Ну есть у нас тут один способ достать бензин, – начал он. – Слышали про старика Левковича? Купец, жмот и скряга, но богатей. Так вот, приобрел он себе автомобиль, да никому не сказал. Даже и бензина прикупил. Только не сложилось у него – то ли сломал машину, то ли не смог пользоваться. Пытался даже возврат оформить через банк, но не вышло. Так и стоит автомобиль в гараже, а бензин-то при нем. Только Левкович никому не скажет, где это добро хранит. Но, – Мухин оглянулся, заговорщицки подмигнув, – для красивой юной дамы авось и сделает исключение? Попробуете его разговорить?

Аглая тут же загорелась, глаза ее засверкали от волнения и желания помочь. Ей понравилась мысль о том, чтобы выступить спасительницей, блистать на вечере и, возможно, привлечь внимание того жандарма из Иркутска. Стремление быть заметной проявлялось буквально во всем: от дерзких причесок с лентами и шляпами экстравагантных форм до нарядов смелых цветов и фасонов, далеких от привычных канонов моды. А когда случалось что-то трагическое, вроде равнодушия заезжего офицера, она была готова рисковать, чтобы добиться нужного ей результата.

— Где я могу его найти? – спросила она возбужденно.

Мухин, оглянувшись по сторонам, наклонился и прошептал адрес.

— Вот там. Только смотрите, он привередливый. Да и поздно уже, темно… – начал он, но Аглая уже убегала.

— Осторожней! – крикнул он ей вслед.

Аглая скрылась за дверью, не услышав предупреждения.

Мухин только вздохнул, глядя ей вслед и покачивая головой: понимал, что пытаться удержать ее бесполезно.

Никаких помощников Зорев Матвею не нашел. Кроме Фирсанова, но какой от него толк? Кирилл Сергеевич и сам заметил, что у него руки трясутся, когда выдавал револьвер. Теперь они вдвоем устроились в кустах неподалеку от дома, где скрывались ссыльные. Ночь уже накрыла город, и холодный ветер прорывался сквозь плотную ткань кителя, пробирая до костей. Матвей, сидя на корточках, прислушивался к каждому звуку. Ему было тесно в густых зарослях кустарника, ветки и листья цеплялись за мундир, но он не шевелился – привычка, выработанная еще в военном училище, когда на учениях приходилось часами лежать без движения, ожидая команды.