Книга Mushroom Wars 2. Наследие Одура, страница 38 – Миранда Витт

— То есть ты знаешь, что тогда не победил, и всё же хочешь, чтобы в легендах о тебе говорили как о герое? Зачем это тебе, Одур? Неужели тебе мало твоих настоящих заслуг? Или…

Рудо осёкся. То ли та сила, что заставляла его болтать, угасла, то ли восторжествовал здравый смысл, но он замолчал. С ужасом припоминая всё, что только что наговорил Одуру. Не то чтобы он так не думал… как раз это и были его мысли. Вот только вместо того, чтобы лишь пронестись в его голове, они только что вырвались и прозвучали на всю поляну.

Одур, чьё лицо было искажено гневом, взорвался:

— Ты ещё слишком молод и ничего не понимаешь, Рудо! Легендарные герои живы, пока о них помнят! Если забвение коснётся моего имени, моя сила уйдёт! Я обязан поддерживать и питать память о себе, чего бы это ни стоило!

— Но мы помним тебя, Одур, – миролюбиво сказал Рудо, надеясь всё исправить. – Дети играют в тебя, старики рассказывают о тебе… Не нужно фальши…

— НЕТ! – взревел Одур. – Я не желаю быть героем детских сказок и баек выживших из ума стариков! Я сделаю всё, чтобы оставаться в памяти народов! ВСЕХ! КАЖДОГО! Даже если для этого придётся вновь вернуться в битвы и легенды!

Повисла тишина. Казалось, что весь лес замер в ужасе от того, что происходило на этой поляне.

Одур положил руку на меч. Рудо быстро бросил взгляд на свой. По сравнению с оружием Одура его меч казался детской игрушкой, облегчённым клинком для тренировок. И если начнётся схватка, то…

— Ж-ж-ж… – приглушённо раздалось в кустах.

Одур резко обернулся.

Жужжание повторилось. Непрошеная свидетельница, пчела, уже готовилась унести новость об этой встрече в свой улей. Одур побагровел, крепче сжал рукоять меча – его вот-вот разоблачат перед всем лесом!

— Я сровняю этот лес с землёй за моё унижение! – прогрохотал он. Эхо его голоса заметалось среди деревьев. С криками взлетели птицы, в один миг пожухли и поникли ландыши.

— ВЫ ПОЖАЛЕЕТЕ ОБ ЭТОМ! – словно раскаты грома разносилась угрозы во все концы леса.

Сверкнуло в лунном свете лезвие – и зашелестели срубленные ветки кустов. А потом Одур исчез – словно его и не было.

Что-то больно кольнуло Рудо в ладонь. Он опустил глаза. В руке он продолжал сжимать уже никому не нужный и позабытый амулет. Тот потихоньку остывал, словно засыпая.

…Этот день остался в истории Леса как начало новой эры, эры мира и понимания… – отголоски несбывшегося видения таяли в сознании Рудо.

Одур стоял посреди поляны, обдуваемый холодным, влажным ветром, который казалось, приносил с собой шёпот предательства и недовольства. Сырой аромат земли, перемешанный с запахом гниющей листвы, в эту минуту казался ему предзнаменованием грядущих бед.

Он вглядывался в окружающие тени, а глаза его пылали от мрачного гнева и разочарования. Каждый шорох казался ему издёвкой, каждое дуновение ветра – насмешкой над его прежним величием.

— Как же они могут забыть?! Я боролся за каждый угол этого леса! За то, чтобы племя Шрумов было великим! Но их память коротка, их почитание – пустое! – распалял себя Одур.

Но если племена не желают чтить его, то он сам возведёт себя на пьедестал. Из простого защитника он был готов переродиться в безжалостного правителя – ведь эта власть полагалась ему по праву.

— Я стану их богом, если это единственный способ заставить их помнить и почитать. Если не любовь, то страх заставит их преклонить колени… – прошипел Одур. Его сердце наполнялось тёмной решимостью навязать свою волю всему лесу.