Книга Жертва Весны, страница 93 – Надя Хедвиг

Юля насмешливо фыркнула. Я сжал пальцы уже всерьез. В этот момент по телу прокатился жар: как будто подожгли внутренности, а по венам пустили чистый кипяток. Я с трудом сдержал стон – пришлось прикусить губу изнутри. Пальцы разжались, колени подогнулись сами собой. Кипяток превратился в лаву, и та запульсировала в крови. Я рухнул на пол. Не было сил вдохнуть.

Юля опустилась рядом со мной и принялась методично расстегивать на мне рубашку.

— Ты помнишь это ощущение? – голос ее звучал доверительно и интимно, а меня прошиб пот – тело лучше головы помнило, какая боль последует за этим жестом. – Помнишь, каково это, когда я касаюсь тебя… – На грудь легла горячая ладонь. – Вот так?

Драная сука!

Где-то зазвонил телефон – Юля как ни в чем не бывало поднялась, прошла к подоконнику, где осталось ее красное пальто, и достала из кармана тонкий мобильник.

— Да, Лёшик, – промурлыкала она в трубку, внимательно глядя на меня. Я попытался встать, но понял, что не могу пошевелиться. – Не волнуйся, милый, со мной все в порядке. Нет, тебе не показалось, но мне ничего не угрожает. Я прямо сейчас с этим разберусь.

Она вернулась, не прерывая звонка. Рука легла поверх моей слабо ноющей груди.

— Как ты? – продолжала Юля в трубку. – Ой, не переживай за него, Тёмка же привычный. И не так уж это и страшно…

Я зарычал, когда знакомая боль прожгла кожу.

— Ужин? Ты мой драгоценный мальчик, – ворковала Юля, вжимая раскаленную ладонь в тело.

Запахло паленой кожей, меня затошнило от боли. Казалось, огонь охватил всю грудную клетку. Хотелось только одного: прекратить это.

— Мразь! Ты драная… – говорить дальше сил не было. Я взвыл. Как можно было забыть, насколько это больно?! – Ладно! Хорошо! Я понял. Понял! Тебя нельзя трогать!

— Подожди секунду, милый. – Юля отняла ладонь от моей груди. Голос ее не изменился, когда она прижалась щекой к моей щеке и прошептала: – Запомни этот момент, Тёмка. Ты – никто и ничто. Ты по-прежнему в моей власти. Так было. Есть. И останется.

Юля легко поднялась и, цокая каблуками, зашагала к выходу.

Я с трудом смог сесть. Ощущение было такое, будто с меня опять содрали кусок кожи. Горело везде. Нужно что-то холодное. Вода, лед, что-то из морозилки… А дома нет никакой мази. Я опустил глаза – ярко-алый след расчерчивал старые зарубцевавшиеся раны. Проклятье.

Я с трудом поднялся, держась за стену, – движение пробрало болью.

— Ты всегда была такой сукой? – пробормотал я сквозь зубы. – Или только после того, как стала Девой?

Юля обернулась. Убрала за ухо короткую платиновую прядь.

— Тебе мало, солнце?

Я глубоко вздохнул.

— Теперь Лёша – твой любимчик?

Она накинула пальто на плечи.

— Это последний вопрос, Тёма. Больше ты сегодня не заслужил.

Я кивнул, стараясь не морщиться.

— Лёша подарил мне свое сердце и сделал меня Девой. Я думаю, он умрет, когда я отдам силу следующей женщине. Все мы чем-то платим… – Она на секунду нахмурилась. Потом деловито постучала костяшками пальцев по косяку двери. – Чтобы больше этого не было, ясно? Можешь преподавать в моей студии, если хочешь.

Сказав это, она вышла из зала.

* * *

Было так больно, что я даже не доехал до дома – зашел в первый попавшийся продуктовый, купил пачку замороженных овощей и, примостившись на скамейке в каком-то дворе, расстегнул куртку и прижал к груди. Рубашка тут же намокла, но мне было все равно – холод принес хоть немного облегчения.