Книга Жертва Весны, страница 51 – Надя Хедвиг

— Ты вроде раньше не курила. Что, работа нервная?

Он сделал знак рукой, и ясноглазый парень быстро заменил мою чашку на стакан с водой.

Я сглотнула.

— Тебе нехорошо? – участливо уточнил Смотрящий.

— Нормально. Можно задать один вопрос?

— Всего один? Я думал, у тебя их много. – Подтянув идеально отглаженные брюки, он закинул ногу на ногу и любезно улыбнулся: – Слушаю.

— Ты знаешь, что произошло вчера?

— Имеешь в виду, знаю ли я, как ты обхитрила моего братца?

— Обхитрила?

— Ну да, – Смотрящий расплылся в ухмылке и стал похож на довольного кота. – Точнее, думаешь, что обхитрила. На деле, лапонька, – он посмотрел на меня в упор с нечитаемым выражением, – ты просто отсрочила неизбежное. Ну вернешь ты своего паренька. А дальше?..

— Он не собирался умирать.

— А никто обычно не собирается, – добродушно усмехнулся Кирилл, но голос и лицо его остались серьезными. – Только все мы под Богом ходим. И ты, и я. И дружочек твой. Но ты пробуй, пробуй… Мне даже интересно теперь, чем это кончится. Опять же, за братцем наблюдать забавно. Он чуть не лопнул от злости, хе-хе… Столько ждал, чтобы упечь душу твоего дружочка, а тот – фьють! – и в Озеро. Мне так понравилось, что я даже помог тебе, – мечтательно протянул он. – Безвозмездно.

Внутри прокатилась скручивающая волна, от низа живота к ключицам, – и закончилась очередным рвотным позывом. Я сглотнула. Что это такое? Только заболеть не хватало.

— Значит, это ты… забрал Аскольда? – сдавленно спросила я.

— Можешь не благодарить. Хотя вмешиваться нам нельзя… – с сожалением протянул Смотрящий. – Так что учти, Смертушка, в первый и последний раз.

К рези в желудке добавилась головная боль. Белые полоски на пиджаке Кирилла начали расплываться. Что я сегодня ела? Кажется, ничего. Здесь выпила только чай. Интересно, чаем можно отравиться?

— Слушай. – Кирилл привстал со своего места. Очки соскользнули вниз, и меня прожег взгляд туманных глаз. – Тебе, может, скорую вызвать?

— Какую скорую? Я же…

— Так ты умереть не можешь. А заболеть – очень даже.

Я с трудом поднялась.

— Не надо. Просто скажи мне, где теперь Аскольд.

— У Озера, – спокойно ответил Кирилл.

— А как достать его?..

Кирилл поднял вверх палец, заставляя меня замолчать.

— Сама сказала, Смертушка: только один вопрос. – Он вытащил из кармана тонкий мобильник и выжидающе посмотрел на меня.

— Что? – с трудом выдавила я.

— Жду, когда будет пора.

— Что «пора»?

Новый спазм сотряс желудок, и я бессильно осела в бархатное кресло.

— Вот теперь, пожалуй, пора. – Кирилл поднес трубку к уху. – Скорая? У нас тут приступ.

Вера, год и три месяца назад

В конце первой зимы мне казалось, что гул завывающих голосов повсюду – даже шкаф и тумбочка умоляют их убить. Ближе к середине января я поняла, что для зимы достаточно трех жертв – по одной на каждый месяц, – но в декабре еще пыталась откликаться на все вызовы. Я пропустила сквозь себя столько стекленеющих взглядов, леденеющих рук и сдавленных сухих хрипов, что и сама уже не прочь была отправиться на дно Озера. Всякий раз, когда очередной несчастный испускал последний вздох, осколки чужой души царапали мне грудь. Смерть ощущалась как неповоротливая, страшная глыба, как черный водоворот. И прежде других он засасывал меня.

После очередного вызова я сидела на застекленном балконе, бессильно уронив руки на колени, и думала, как глупо все вышло с расщеплением души. Совсем без нее сейчас было бы в разы проще.