Книга Двери зимы, страница 61 – Игорь В. Свинин

Своран взглянул наконец на Ланека, стиснув тонкие губы.

— Но он же был прав, понимаешь, Пакля? Иначе бы весь род драманов сгинул. И всё равно это вина перед праотцами, перед Драмом. Остальные горцы про это не знают. Они всегда наш род уважали, а теперь уважают брата, он старшиной стал, потому что больше некому было, нас только двое осталось. Ещё отец говорил: Хозяйка за дедово предательство наказала всю семью, наслала проклятие, поставила нам срок в Подлунье четверть века. Все родные, кто был старше, за год сгинули, а молодые… никто, понимаешь, никто не протянул дольше двадцати четырёх зим. Кого в штольне завалило, кто в пропасть сорвался, кто от каменной лихорадки… А сегодня она сама сказала.

— Ладно, пусть так. Это всё давно было, Аника тут при чём?

— Это ещё отец придумал: поймать прыгуна и обменять его у Хозяйки на прощение, но не успел… Представь, как Хорин был рад, когда про вашего зверя узнал! Ему ведь скоро двадцать четыре.

— Да, он Кубарика просто так не отдаст. – Ланек вздохнул и вспомнил. – Слушай, Хозяйка же про клад говорила! Что за клад?

— Не знаю, она это тебе сказала.

— Да, верно. Но что я там видел такого?

Ланек принялся припоминать путь через подвалы. Но там всё принадлежало цвергам, а к нему никак не относилось. Если бы он встретил нечто связанное с Триглавом…

— Я знаю! – Ланек радостно встряхнул Сворана. – Там была дверка со знаком трилистника! Наверное, это оно!

— Дверь с трилистником? Где ты её видел?

— Когда мы с Регином тебя обходили, шли совсем глубокими подземельями, узкими и тёмными…

Своран фыркнул, насмешливо скривив губы.

— Равнинник! Знаешь, сколько там таких коридоров? Мы месяц будем лазать! Вспомни что-нибудь приметное.

— Ну… там рядом огромный шипастый барабан и чугунные шестерни на длинной оси, а одна рядом валялась…

— Знаю, это старая дробилка для руды! Идём.

Странно, но по пути им никто не встретился. Может, жители попрятались после дневного шума на пристани или судьба теперь наконец-то была на стороне мальчишек. Они пробрались в подвалы и дошли до той самой дробилки без приключений. Теперь настала очередь Ланека показывать дорогу. Он несколько раз путался, но всё-таки нашёл ту самую дверцу. В восьмиугольной нише высотой по пояс тускло блестел покрытый патиной лист металла с приклёпанным трилистником, сплетённым из толстой медной полосы. В его центре был маленький треугольник с выпуклостями или штырьками, похожими на символы. Приятели уселись напротив ниши, Своран поднёс светильник к дверце. Тени очертили знак, он словно выдвинулся вперёд.

— Как думаешь, что за ней?

— Не знаю. Тебе виднее, это же ваши подвалы.

Своран хмыкнул.

— Там много чего может быть.

— Ладно, давай открывать.

— Стой. Может, там ловушка?

— Что, ваши любили ловушки ставить?

— Иногда да.

— Слушай, трилистник тоже к вашим гербам относится? А что он значит?

— Нет, – затряс головой Своран, – это не наш знак. Если бы тут что из горного дела или старые руны были… А у тебя самого, на той фигурке, такой же! И Хозяйка говорила, что это твой клад!

Ланек лихорадочно думал, стоит ли сказать приятелю, что фигурка изображает Триглава? Нет, ему лучше ничего не знать.

— Мне она от отца досталась. Только он бросил нас, когда я ещё пешком под стол ходил. И не успел ничего рассказать.