Книга Империя праха, страница 203 – Филип К. Квантрелл

— Ш-ш…

— Валанис вернется, – выдавила Налана. Ее взгляд остекленел, она судорожно вдохнула, будто хваталась за саму жизнь. – Эльфы, любимцы богов, во тьме потеряют путь, гневу людскому под силу пламя драконье задуть. Человек бессмертный владыке тьмы дарует желанное, звезда Палдоры на небо дневное взойдет, долгожданная. Ее красота неземная – верный знак разрушения, лишь двух берегов союз надежду дает на спасение. Дети огня и пламени – будущего залог, но только избранный знает мрачный битвы итог. Боги даруют удачу и силу, избраннику прочат успех – но лишь для того, чтобы волей судеб один пострадал за всех…

Она замерла. И больше уже не дышала.

Элим видел, как потрясли воинов ее слова: словно сами боги заговорили с ними! Но в тот миг для него ничего не имело значения, кроме сестры, которую он до последнего сжимал в объятиях. Если б он тогда знал, как глубоко укоренились эти слова и как долго придется их выкорчевывать! Без сомнения, среди его подданных до сих пор оставались верящие в пророчество. Вот только они не видели того, что увидел он.

На закате, когда отряд уже готовился покинуть Дикие чащобы, унося тело Наланы, на него напала банда скитальцев. Элим был этому только рад: гнев подстегивал его изрубить их всех! Но битва оказалась неожиданно жаркой, и его оттеснили от гвардейцев.

Пробираясь через заросли неподалеку от того места, где они нашли Налану, Элим набрел на пещеру. Вход в нее был «украшен» черепами и насаженными на пики звериными костями. Для Элима это выглядело как обычное жилище скитальца, но внутри обнаружились листы пергамента, сделанного, как оказалось, из человеческой кожи.

Одна такая кожа была растянута тут же, между двух деревянных столбов. Элим плохо знал человеческий язык – узнал пару слов от Наланы, – но смог разобрать написанное на коже. Это было Эхо Судьбы, нацарапанное кровью и припечатанное черным отпечатком руки, как и остальные обрывки. Это были слова людей, а не богов. Сестра нашла пророчество, изучила его, но боги с ней не говорили, что бы там ни показалось гвардейцам.

Эта сцена годами подпитывала его веру в то, что богов не существует: кем бы ни были существа, поддерживающие Валаниса и нашептавшие дикарям слова, творцами всего сущего они быть не могли. Свою находку Элим скрыл ото всех, не желая еще больше порочить имя сестры. Ему и так тяжело было убедить свой народ в том, что ее последние слова были предсмертным бредом, а не священным пророчеством.

Элим взглянул на стоявшую на столе шкатулку. Древние руны и эльфийские глифы запечатывали ее для всех, кроме него. Стоило коснуться крышки, как замок открылся, словно и вовсе не был заперт. Внутри лежал тот самый свернутый пергамент из Диких чащоб. Развернув его, Элим увидел все те же слова, все тот же черный отпечаток ладони в углу. Годами он скрывал ото всех этот свиток. Конечно, какой-то пергамент не мог доказать, что богов не существует, но само его существование превращало Налану из пророчицы в обычную бредящую девчонку.

Он быстро свернул свиток и сунул за пазуху. Пусть напоминает о том, что король Элим Севари сам творит судьбу, свою и своего народа, не полагаясь на каких-то там богов в небе.

— Мой повелитель… – позвал Варо от двери балкона.

Элим с усилием оторвал взгляд от пустого сундука.