Книга Империя праха, страница 20 – Филип К. Квантрелл

— Я слышал в таверне новости. Не самые приятные, – сказал Натаниэль, жуя. – Лорд-маршал Хорварт объявился, и Нед Фенник с ним.

Эшер почувствовал отголосок боли: так раскаленное железо вжимается в плоть…

— Они в Велии, – продолжил Натаниэль. – Король Меркарис предложил выжившим Серым плащам приют в Дарквелле.

К королю Намдора у них не было никакого доверия: в Велии на Рейну вместе с Ро Досарном нападали и люди Меркариса. Неизвестно было, знал ли король об их предательстве, связан ли он с Алидиром, но принимать его щедрое предложение следовало с опаской.

— Пойдешь с ними? – спросил Эшер, уже зная ответ. Натаниэль перевел взгляд на него, на Рейну и снова уткнулся в тарелку.

— Я сделал свой выбор.

Услышать это от самого Натаниэля было радостно. Серые плащи так его и не приняли, а все из-за отца. Тобин Голфри был одним из величайших Серых плащей в истории, но, обзаведясь сыном, плюнул в лицо ордену, соблюдавшему обет безбрачия и чистоты. И Натаниэль навсегда остался напоминанием об этом плевке.

Эшер надеялся, что юный рыцарь решит избавиться от клейма. Старый аракеш, он понимал все-таки, что такое дружба, и узнавать Натаниэля ему было приятно, но смерть Элайт напомнила, как больно впускать других в свою жизнь. Четырнадцать лет он бродил по Иллиану, свободный, но мало кого смог назвать другом. Пожалуй, между ним и Натаниэлем вправду завязалась дружба. Туда же можно было приплести и Рейну, и даже Фэйлен, пожалуй, хотя по ней было непонятно, о чем она думает.

Эшер никогда не был красноречивым оратором, поэтому просто кивнул, надеясь, что друг поймет его одобрение без слов.

Поздним вечером, когда они ушли из комнаты эльфиек, Эшер поманил его наружу. Натаниэль последовал за ним, постоянно спрашивая, куда они, но Эшер только шагал по пустым улицам, пока не довел его до окраины. Ему не хотелось, чтобы кто-то заметил, как подозрительная парочка уходит из города, поэтому он утащил Натаниэля в тень, переждать, пока пройдет патруль, а затем двинулся глубже в Вековечную чащу. Остановился, лишь когда огни Вангарта сделались тусклыми, как светлячки между деревьев.

— Эшер, что мы тут забыли? – раздраженно спросил Натаниэль.

— Мы похороним ее, – серьезно ответил рейнджер. Натаниэль взглянул на него с удивлением.

— Элайт? Но мы же сложили ей погребальный…

— Ожерелье, – перебил Эшер, указав на его правый карман. – Я видел, как ты его забрал.

Натаниэль не стал отрицать. Он сунул руку в карман и достал цепочку, на которой болтался деревянный квадратик. На квадратике были вырезаны какие-то слова, в лунном свете не разглядеть, но Эшер знал, что надпись на киланти, языке Иссушенных земель. Родном языке Элайт.

— Я даже не знал про него, – объяснил Натаниэль. – Серые плащи почти ничего личного не хранят. Напоминаний о доме мы не оставляем, полностью отдаем себя ордену.

Он невесело рассмеялся.

— Я даже не знаю, что тут написано. Но это все, что у нее было.

— Никаких ритуалов своего племени я не помню, – начал Эшер, – но Наста научил меня кое-каким обычаям своего народа.

Наста Нал-Акет, бывший Отец Полуночи и наставник Эшера, относился к нему как к сыну. Алидир хвастался, что убил его и сбросил в глубокую яму, в самое сердце Полуночи. И, правду сказать, Эшер не был уверен, что остановил бы его, окажись рядом.