Книга Поздравляю, мой босс! Отпуск или декрет?, страница 21 – Татьяна Донченко

Собственник, чертов ненасытный собственник. Я полежала несколько минут, чувствуя его тепло, его вес, а потом осторожно выскользнула из-под его руки, натянула одежду и ушла к себе.

В своем номере я сидела на кровати в шоке, не в силах уснуть. В голове прокручивалась каждая минута этой ночи — его язык, его член, его грубость, его жадность.

Это было самое развратное, самое дикое, самое лучшее, что со мной случалось. Я все еще чувствовала его внутри, его запах на коже, его сперму, вытекающую из меня.

И только одна мысль мелькнула, но я ее отогнала: он мой босс. Тот самый, который сказал, что не приемлет служебных романов.

Но об этом я подумаю завтра. А сейчас я просто закрыла глаза и снова переживала эту ночь, снова и снова, пока не провалилась в тяжелый, сладкий сон.

На следующее утро я проснулась с ощущением, что тело мне больше не принадлежит. Похмелье — зло.

Каждый раз выпивая, нужно помнить, что это веселье ты одалживаешь у собственного завтрашнего дня.

О, а если потом еще и трахаешься, как не в себя — там вообще полный набор последствий.

Каждая мышца ныла, между ног саднило, а в голове царил полный хаос из воспоминаний о прошлой ночи и паники перед предстоящей встречей с Вороновым.

Я оделась, крутилась в зеркале ловя свое счастливо-оттраханное выражение лица, которое, блин, никак не спрятать и ни с чем не спутать. Женщину вообще не сложно вычислить по признаку удовлетворенности членом.

При малейшем движении вспоминала, как он сдирал с меня трусики всего несколько часов назад. Пришлось сделать глубокий вдох, посмотреть на себя в зеркало и приказать:

— Соберись, Марина. Ты профессионал!

Завтрак прошел… забавно. И последние слова босса все крутились в голове. Он хочет добавки. Опять?

Ох, ебушки-воробушки! Если эта ночь повторится (а я на это надеюсь!), это уже больше, чем нечаянный перепихон по пьяни. Это… Черт!

Хотела курортный роман — получите, распишитесь, трахайтесь.

В конференц-зале было холодно от кондиционеров и напряженно от присутствия людей в дорогих костюмах. Представители “Сибнефти” сидели напротив нас, изучая документы.

Воронов был безупречен: свежий, выбритый, в белоснежной рубашке, которая обтягивала его плечи. Он вел переговоры с уверенной харизмой, от которой у меня вчера шалило либидо. Но сегодня я приказала себе смотреть на него только как на руководителя проекта. (Спойлер: у меня не получилось!)

Мы работали тандемом. Я вставала, подходила к проектору, объясняла технические детали нашей программы, отвечала на вопросы с цифрами и графиками.

Воронов подхватывал, когда нужно было давить на экономическую выгоду и перспективы масштабирования.

Мы перебивали друг друга ровно настолько, чтобы казаться живой командой, а не заученным дуэтом.

К концу второго часа я увидела, как представитель “Сибнефти”, который все время хмурился, впервые кивнул и откинулся на спинку стула.

— Мы готовы подписать предварительное соглашение, — сказал он. — При условии, что через месяц в Москве вы представите пилотный расчет для Западной Сибири.

У меня внутри все взорвалось фейерверком. Я сдержала улыбку, кивнула и пожала протянутые руки.

Воронов сжал мое колено под столом — коротко, но ощутимо, — и от этого прикосновения по спине пробежал ток.

После того как делегация ушла, мы еще полчаса сидели в опустевшем зале, прикидывая смету.