Книга Потерянная святая, страница 33 – Рейчел Кроу

Вот он! Почти в четырех метрах над землей, в зарослях ежевики, светился ее телефон, повторяя свою мелодию, ожидая, когда она нажмет «Отложить».

С тихим стоном Ана начала карабкаться, стараясь найти надежную опору для рук и выступы для ног. Двигаясь медленно и преодолевая боль во всем теле, она приближалась к своему спасательному кругу.

* * *

Музыка вытащила Леона из глубины забытья. Последовательность странных нот, повторяющаяся по кругу. Арфа? Лютня? Но растущее осознание в теле подсказывало ему, что это не так. Он лежал на спине, одеревеневший от холода.

Свет проникал сквозь его сомкнутые ресницы, и каждый прерывистый вдох отзывался острой болью под левой рукой. Эта яркая, обжигающая боль затмевала все остальные в его измученном теле. Ему казалось, что его череп отделен от шеи. Ремни нагрудника вдавливали кольчугу в позвоночник. Дышать было тяжело, словно его распиливали каждый раз, когда он пытался сделать вдох. Челюсть болела так, словно по ней били цепом^[3]. Все его тело болело, как будто по нему тоже били этим орудием.

Леон застонал и открыл глаза. Над головой медленно вращалось бледное небо. Странная музыка продолжала звучать, и какое-то движение привлекло его внимание. Сквозь клубы своего тяжелого дыхания он увидел девушку.

Она растянулась в нескольких метрах выше по склону, ее крошечные синие штаны туго обтягивали ягодицы, бедра дрожали от усилий. Кожа была в ссадинах и кровоточила, и она изо всех сил тянулась к маленькому прямоугольному предмету. Коробочке?

Невероятно тонкий и тускло поблескивающий, он застрял в корнях куста ежевики. Своим затуманенным разумом Леон с трудом пытался понять, как подобная вещь может издавать такой звук или как она вообще оказалась здесь, на склоне. Может быть, девушка держала ее в руках, когда падала?

— Тебе нужна палка, – прохрипел он.

Она вскрикнула, потеряла опору и с глухим криком откатилась по траве. Девушка схватила его меч и развернулась к нему, с заметным усилием справляясь с тяжестью клинка.

Леон уставился на ее странную одежду и поморщился при виде крови и грязи, запачкавших лохмотья тонкой верхней рубашки. Ничего в ней не укладывалось у него в голове.

— Кажется, у меня как раз есть такая, – он сделал жест, помахав рукой в сторону ветки, торчащей из его бока. – Может, подойдет.

Ее взгляд метнулся к ране.

— Может, мне стоит воткнуть ее до конца, да и этот меч тоже.

Он зажмурился и поморщился.

— И так… достаточно… больно.

Когда Леон вновь открыл глаза, она уже отбросила его меч так далеко, что ему было не дотянуться, и теперь расшнуровывала один из своих необычных белых башмаков. Он напрягся, опасаясь, что девчонка хочет надавать ему по ушам.

— Ты понимаешь меня?

Он нахмурился, не зная, как ответить.

— Мои слова! – Незнакомка потрясала перед ним башмаком, и он дернулся. – Ты понимаешь, что я говорю?

— Я… да?

— Мои губы соответствуют звукам?

— Что… да?

Девушка нахмурилась.

— На каком это языке?

— На каком… языке? – Леон уставился на нее. – Мы… мы говорим на общем алеманнском наречии.

— Типа старонемецкого? – Она приложила дрожащие пальцы к губам, глаза наполнились слезами, пока она смотрела на землю, кивая и бормоча: – Ладно… Почему бы и не средневековый немецкий? Если уж мы сходим с ума, можно и до конца.