Книга Потерянная святая, страница 100 – Рейчел Кроу

— Тогда что вы здесь делаете? – Леон был в гневе. – Вы должны были уже быть на пути к Биркенхольцу!

— Шрайбер постарался.

Эдвин и Окин плюнули на землю.

— Шрайбер? – Леону захотелось что-нибудь ударить.

Именно из-за того, что Шрайбер предоставил неполную информацию от Совета, они отправились к пещерам недостаточно подготовленными. Шрайбер всегда был источником его проблем.

Его мысли перенеслись к бедной Аделине, поплатившейся своей репутацией, когда Шрайбер раскрыл ее связь с Леоном, выставив их на суд Совета.

— На этот раз я убью его к чертовой матери.

Мика покачал головой.

— Шрайбер был прав. Брандт работает на епископа Ангебера. Он предупредил Совет, что ответные меры могут навлечь гнев Рима.

— Разве не этим и живут наши святые? – воскликнул Леон. – Тем, что навлекают на себя гнева Рима?

— Остынь, брат, – Мика сжал его плечо. – Нам приказали не вмешиваться. Ты этого приказа не получал. Мы не будем возвращаться во дворец и сможем остаться незамеченными в деревне. Мы остановим твое кровотечение, найдем тебе лошадь и накормим, чтобы ты мог держаться в седле. Всего лишь небольшая передышка, чтобы ты смог набраться сил, и мы вместе отправимся в Биркенхольц.

Леон выпрямился, но тут же снова осунулся. Он застонал и потер лицо.

— Если вас обнаружат, вы рискуете потерять место в гвардии. Я не могу просить вас об этом. Никого из вас. Я пойду один.

Его люди смотрели на него с вызовом и готовностью. Мика похлопал его по руке.

— Мы так и не смогли найти тебя. Мы искали в лесу, но безрезультатно.

— Это очень рискованно, – сказал он, почти задыхаясь.

Окин фыркнул, а Табор скрестил руки на груди.

— В наших жизнях не хватает немного безрассудства, – Эдвин поднял брови.

Мика развел руками, словно был бессилен остановить неизбежное.

Леон с трудом сглотнул, усталость и переполнявшее его чувство благодарности мешали говорить. Он кивнул и сжал предплечья Мики, моргая от жжения в глазах. Табор взъерошил ему волосы, а Эдвин, взяв его за щеки, притянул к себе и с театральным чмоканьем поцеловал в лоб. Окин рассмеялся, похлопав Леона по плечу, прежде чем Мика и Табор помогли ему забраться на лошадь Эдвина.

Мысль о том, что Ана оказалась в руках такого человека, как Брандт, вызывала у него ужас. Леон надеялся, что суеверность этого негодяя не позволит ему прикоснуться к девушке. Он мысленно молил девушку сыграть роль ведьмы, используя все свои лицедейские таланты. Пусть закатывает глаза, пускает пену изо рта, делает голос хриплым, как из преисподней, и насылает проклятия на яйца этого мерзавца.

Ана сидела в углу маленькой уютной спальни. Не в темнице и не в клетке. Ни цепей, ни кандалов, ни орудий пыток. Ее мозг не понимал, что делать с этим фактом, как и с миской похлебки, которую с деловитым стуком поставила на табурет невозмутимая экономка с необычным именем фрау Пиммс. От похлебки исходил пар, в ней плавали куски оленины, морковь, горох и картофель, посыпанные петрушкой. Рядом стояла тарелка с хрустящим хлебом и кусочками масла, но ножа для намазывания не было. Очевидно, что ей бы его и не дали.

Перед лицом Аны мелькнула тощая фигура экономки, когда она наклонилась, чтобы подбросить дров в огонь. Один из стражников Брандта стоял в дверном проеме, предположительно, чтобы убедиться, что она не попытается напасть на фрау Пиммс или сбежать вниз по коридору. Мужчина выглядел одновременно скучающим и настороженным. Он слышал, как Брандт назвал ее ведьмой.