Книга Кровь двух миров, страница 41 – Лия Норд

Первые лучи утреннего света медленно проникали в покои сквозь полупрозрачные занавеси. Серания проснулась раньше. Некоторое время она молча наблюдала за Лиором. Во сне его лицо казалось удивительно спокойным, почти мальчишеским, и только сейчас можно было забыть, что перед ней наследник Солариса, человек, которому однажды предстоит принять на себя судьбу всего Эйрилона. Она осторожно убрала со лба прядь его волос. Лиор открыл глаза почти сразу. — Доброе утро, — тихо сказала она. Он улыбнулся. И эта улыбка была настоящей. — Доброе. Некоторое время они молчали. Потом Лиор медленно сел на край постели. Вместе с возвращающимся сознанием возвращались и обязанности. Совет. Отец. Каэль. Наследница. Словно почувствовав перемену, Серания тихо произнесла — Ты уже снова далеко. Он посмотрел на неё виновато. — Прости. Она покачала головой. — Не извиняйся. Я всегда знала, что однажды Эйрилон будет требовать тебя чаще, чем я. Лиор взял её руку и легко коснулся губами её пальцев. — Ты заслуживаешь большего. В её зелёных глазах промелькнула едва заметная грусть. — Возможно. Но сегодня мне достаточно и этого. Он задержал её взгляд ещё на мгновение, затем поднялся. Служанки ещё не появились, дворец только начинал просыпаться. Застегнув тёмный камзол, Лиор обернулся у самой двери. Серания всё ещё сидела на постели, и золотистые крылья мягко переливались в лучах восходящего света. Она улыбнулась ему. Тепло и спокойно. Так улыбаются человеку, которого любят без условий. Лиор ответил такой же улыбкой и вышел. Дверь закрылась почти бесшумно. Серания ещё долго смотрела ей вслед. Почему-то впервые за много лет её не покидало странное чувство, что совсем скоро в жизнь Лиора войдёт нечто, с чем не сможет соперничать ни любовь, ни долг, ни даже время. И сама того не понимая, она уже начинала его терять. Но ни он, ни Серания ещё не знали, что эта ночь станет одной из последних, когда их жизнь казалась такой привычной.

Рабочий день закончился, когда за окнами фонда уже начали зажигаться фонари. Последние посетители давно разошлись, в длинных коридорах воцарилась привычная вечерняя тишина, а сотрудники один за другим покидали старинное здание, прощаясь до завтра. Эллианна задержалась ненадолго, чтобы закончить описание нескольких рукописей, и только потом выключила настольную лампу. На мгновение она задержалась возле окна. С высоты третьего этажа город казался удивительно спокойным. Машины медленно скользили по мокрым после недавнего дождя улицам, в витринах магазинов отражались огни рекламы, люди спешили домой, даже не подозревая, что совсем рядом может существовать другой мир — настолько близкий, что порой между ними остается лишь едва заметная трещина. Эта мысль возникла неожиданно. Эллианна нахмурилась. Еще месяц назад подобное показалось бы ей нелепой фантазией, но теперь она уже не была уверена, где заканчивается воображение и начинается реальность. За последние недели произошло слишком много вещей, которым не находилось разумного объяснения. Странные сны повторялись почти каждую ночь, зеркала иногда искажали отражение всего на одно короткое мгновение, будто показывали не квартиру, а совершенно другое место, а шепот, который она время от времени слышала, становился всё отчетливее. Он не пугал ее так, как в первые дни. Скорее заставлял прислушиваться, надеясь однажды различить среди бесконечного шелеста хотя бы одно понятное слово. Она взяла сумку и уже собиралась уходить, когда машинально коснулась внутреннего кармана. Пальцы сразу нащупали два пера. Это простое движение давно стало привычкой. Иногда ей казалось, что она носит их с собой лишь потому, что так и не смогла заставить себя выбросить необычные находки. Иногда убеждала себя, что однажды обязательно отдаст их на экспертизу, чтобы узнать, какой птице они принадлежат. Но в глубине души прекрасно понимала: дело совсем не в этом. Эти перья были единственным материальным доказательством того, что всё случившееся не привиделось ей. Она осторожно достала одно из них. Тонкие серебристо-белые волокна мягко переливались в свете лампы, словно были сотканы не из обычного пера, а из самого света. За всё время оно ничуть не изменилось. Не помялось, не потускнело и не потеряло своей удивительной легкости. Эллианна провела по нему кончиками пальцев, и в ту же секунду ей показалось, будто кто-то едва слышно произнес ее имя. Она резко обернулась. Кабинет был пуст. Дверь оставалась закрытой. За стеклянной перегородкой уже никого не было. Несколько секунд она неподвижно прислушивалась, ощущая, как сердце начинает биться быстрее, но вокруг царила самая обычная вечерняя тишина. Только где-то далеко в коридоре хлопнула дверь, а затем снова наступило безмолвие. Эллианна медленно улыбнулась самой себе. — Кажется, мне действительно пора в отпуск, — тихо произнесла она, убирая перо обратно. Она выключила свет, закрыла кабинет и вышла на улицу. Прохладный вечерний воздух приятно коснулся лица. После дождя город пах мокрым асфальтом, липами и свежестью, и на какое-то время тревога отступила.