Книга Попаданка. Смертное письмо дракону, страница 98 – Лилия Тимолаева

Финн шёпотом спросил:

— Деформи… что?

— Бумага помята не так, — перевёл Лоренс, не поднимая головы.

— А-а. Так бы сразу.

Сопровождающий писец у двери собрал наконец достаточно смелости, чтобы шагнуть через собственные листки.

— Это не доказывает подлог. Нужна проверка старшим экспертом канцелярии.

— Прекрасно, — сказала Мариса. — Ведите.

Он понял свою ошибку слишком поздно.

Тарен медленно повернулся к нему.

— Да. Ведите.

— Я… я не уполномочен назначать проверку.

— Тогда приведите того, кто уполномочен.

— Управляющий Крофт во дворце.

— В этой канцелярии за время его отсутствия никто не имеет права смотреть на чернила?

Писец побледнел.

Хранительница закрытого фонда сняла очки, протёрла их, снова надела и сказала голосом человека, который за сорок лет службы видел достаточно начальников, чтобы не считать каждого вечным:

— Старший сверитель подписей имеет право дать предварительное заключение. Его комната в восточном крыле. Но для заключения при дворе нужен свидетель с правом дворцового слова.

— Кто имеет такое право? — спросила Мариса.

— Хранители закрытого фонда, старшие почтовые судьи, дворцовые секретари и служащие, приносившие личную присягу королевской дороге до реформы.

Лоренс поднял голову.

— Таких почти не осталось.

Мариса посмотрела на Тарена.

Он понял одновременно с ней.

— Беата, — сказал он.

— Она на станции, — возразил Лоренс.

— Если она получила наш дорожный знак, — сказала Мариса, — она могла выехать следом.

Финн сразу вмешался:

— Я ей оставил бирку.

Все посмотрели на него.

Он нахмурился.

— Что? Я не только пироги умею учитывать. Перед отъездом я привязал к старому срочному ящику красную дорожную бирку. Если на станции нашли что-то важное, Беата должна была отправить следом. Она знает.

Мариса закрыла глаза на один вдох. Потом открыла.

— Финн Орс, если мы выживем, я официально внесу это в твой служебный лист.

— Как что?

— Как редкий случай полезной самодеятельности.

Он просиял.

Тарен взял спорный приказ, но Мариса остановила его.

— В футляр. Под запись. И с копией положения подписи.

— Снова порядок?

— Особенно сейчас.

Он не спорил.

Они вышли из закрытого фонда уже не как доставщики северных мешков, а как люди, несущие документ, способный обвинить Тарена Моргарда в гибели собственного рода. Коридоры канцелярии словно почувствовали это. На них стали смотреть иначе. Писцы оборачивались, замолкали, прятали листы в папки. В подвесных корзинах под потолком шуршали письма, у дальней лестницы два служащих быстро свернули в боковой проход, хотя до этого шли прямо.

Столица читала чужие письма.

А теперь столица поняла, что её тоже начали читать.

Старший сверитель подписей оказался низким седым мужчиной с острым носом и руками музыканта. Его комната пахла сухим песком, чернилами, прогретой бумагой и металлом от тонких измерительных пластин. На стенах висели образцы росчерков, стол был завален лупами, линейками, подставками для косого света и тонкими листами для снятия рельефа письма.

— Нет, — сказал он, едва увидев Тарена.

— Вы ещё не слышали вопрос, — заметила Мариса.

— Если рядом с милордом Моргардом спорная подпись, вопрос мне не понравится.

Лоренс положил на стол акт вскрытия.

— Королевское распоряжение закрытого фонда. Требуется предварительное сравнение подписи.