Книга Попаданка. Смертное письмо дракону, страница 133 – Лилия Тимолаева

— Тогда я подожду.

— Вы умеете?

— Учусь.

Он сказал это без усмешки, и Мариса почувствовала, как внутри снова поднялось тепло. Слишком живое для канцелярии, слишком личное для окна приёма, слишком нужное, чтобы отступить.

— Южный архив прислал утром ответ? — спросила она, чтобы не выдать себя сразу.

Тарен понял, но принял переход.

— Да.

Финн, конечно, возник у бокового стола в ту же секунду.

— Про брата?

Беата из архива сказала:

— Уши оторвутся, если будешь растягивать.

— Я не растягиваю. Я служебно слушаю.

Тарен положил папку на стойку.

— Королевская проверка нашла его путь. Младшего Моргарда вывезли через южный приют дороги под именем Рен Орлайн. Он жив.

В зале стало тихо.

Даже печь, казалось, треснула осторожнее.

Мариса смотрела на Тарена. Он говорил ровно, но пальцы на папке были напряжены.

— Где он?

— В южных горах. У него семья, мастерская при дорожной станции и трое детей. Он знал, что его усыновили, но не знал, кто он по рождению. Король отправил к нему официальное письмо. Я тоже.

— Сам? — спросила Мариса.

— Сам.

— И?

В глазах Тарена появилось что-то такое, от чего все старые письма в зале будто стали легче.

— Он ответил.

Финн шёпотом сказал:

— И что?

Тарен достал из папки светлый конверт.

— Что не знает, как быть братом человеку, которого не помнит. Но готов начать с письма.

Мариса улыбнулась.

— Хороший ответ.

— Лучший.

Он убрал конверт обратно, и Мариса поняла: эта часть его жизни не станет громким чудом с объятиями на дворцовой лестнице. Она станет дорогой. Осторожной, неровной, настоящей. Два брата, разделённые ложью, начнут с писем, потому что иначе в этой истории и быть не могло.

— Значит, род Моргардов получил обратный адрес, — сказала она.

Тарен посмотрел на неё.

— Да.

В этот момент у входа раздался стук молотка.

Раз. Второй. Третий.

— Берст! — крикнула Беата. — Если ты снова забиваешь гвозди без разметки, я заставлю тебя перевесить всю стену!

Снаружи послышался мрачный голос:

— Я с разметкой!

Финн метнулся к двери.

— Новый ящик!

Мариса взяла письмо Тарена, сунула в карман передника и вышла следом.

Двор станции Крайней жил так шумно, что в нём трудно было узнать место, куда она приехала когда-то в сумерках и страхе. Крыша больше не провисала. Сигнальный фонарь на башенке работал и каждую ночь давал мягкий янтарный свет. Навес для почтовых карет укрепили. У ворот висели новые списки маршрутов. Дорожные столбы во дворе перекрасили, на каждом стояли стрелки: «Горный тракт», «Северные деревни», «Столица», «Личные вручения», «Возвраты», «Потерянные письма».

Последнюю стрелку Мариса придумала сама.

Беата спорила три дня. Потом принесла старую книгу неврученных и сказала, что если уж они собираются искать потерянные слова, пусть делают это с нормальной формой заявления.

Теперь у входа, справа от главной двери, Берст и Клара крепили новый почтовый ящик. Он был широкий, тёмно-синий, с серебряной прорезью и маленькой крышей от снега. Не для обычной корреспонденции. Для тех писем, которые люди не знали, куда нести: старые признания, потерянные адреса, слова к тем, кого давно искали, документы, которые боялись открыть, но уже не могли хранить.

На крышке пока лежала перевёрнутая табличка.

Финн стоял рядом, едва не подпрыгивая.

— Можно я открою?