Книга Дневник лесного янгире, страница 32 – Алекс Муров

Проснувшись на заре, Настька отправилась с двумя ведрами к колодцу. Этот ритуал по утрам она никогда не нарушала. Перелив из ведра в крынку чистой ледяной воды, подходит к бабушке. Та, лежала неподвижно и не моргая, смотрела в окно. Душа покинула её одряхлевшее тело этой ночью. Настя осталась одна. Нет ни её родителей, умерших от голода, нет любимого Егора и теперь её покинула единственная бабушка. Девушка осталась сиротой. Никому она теперь не нужна.

Крынка выпала из руки девушки. Она долго смотрит на мертвую старуху и ложится рядом. Переполненная чувством обреченности, девушка не плачет. На её лице ни одной слезы, а в сердце нет больше ни любви ни жалости. Где-то забил колокол. Она встает и смотрит вверх. Нерукотворный спас взирает на неё уныло.

– За что? —говорит она.

В её сердце – зло. Глаза холодны и бесстрастны.

Девушка плюёт на иконостас, берет свечу и поджигает занавески у окна. Те вмиг заполыхали. И вот уже горит стена из ели, одеяло и кровать и мертвая старуха. Настя покидает избу, когда пламень пожирало крышу дома. Она шла по полю босиком. В глазах её безумие. За её спиной – сгорает изба, а впереди встречает темный лес.

Настя встретила лесную ведьму поздней темной ночью. На поляне горел большой костер. У костра стояла и пила из глубокой чаши та, которую в деревне прозвали проклятой. Ведьма обернулась на Настю. Та задрожала. У ведьмы был огромный лоб и страшные, налитые кровью, глаза, которые косили. Настя подошла ближе. Она знала от бабушки, что ведьма эта когда-то жила в их деревне. У неё была семья. Да вот только не такая, как у всех в округе. Её родной отец жил со своей единокровной родственницей, из-за чего их даже в церкви не венчали. Родилась у них дочь. Странная… Сразу со старым ликом. Прятали её родители дома, остальные дети боялись её до жути и даже к дому не подходили. Считали девочку бесноватой и на то были свои причины. Могла она разговаривать разными голосами, мухоморами питаться. Когда родителей её не стало, выросла и стала она выходить из своей избы, да кликушествовать на обитателей деревни. Встретит кого на улице, пошепчет что загробным голосом и нет потом человека. Бывало во сне бедняга умирал или на охоте медведь загрыз. Поговаривали, что и родителей Насти она приговорила. Наконец решил кто-то очень смелый проучить ведьму за дела темные и дом её поджег. Так и все подумали, что сгинула та бесноватая в пожаре, но вот стали слухи по деревне ходить, что жива она и здрава. Что видели старухи её в лесу, в конце лета или осенью, когда она собирает красные грибы для своего отвара.

Ведьма странно улыбнулась. Она будто прочитала по глазам Насти всю её жизнь. Она протянула ей чашу с дымящимся отваром.

– Пей… -сказала ведьма.

Девушка дрожащею рукой взяла отвар выпила его залпом, пролив на сорочку. В этот момент ведьма громко засмеялась. Видны её черные гнилые зубы. Настя глубоко дышит. Глаза её поменяли цвет на темно-карий. С ней что-то происходило. На небе ярко светила луна, а сам лес был погружен во тьму.

Впрочем, тьма не помешала душегубу выйти к здоровенной сосне, на которой были вбиты кованные скобы. Разбойник похлопал по могучей сосне, которую он и его банда называли дозорной и прошел к заветному оврагу, на месте которого было зарыто награбленное. Когда-то у бандитов тут все было схвачено. Благодаря рельефу местности, у оврага сходились три дороги. С дозорной сосны просматривался перекресток и открывался вид, благодаря которому деревенских коммивояжеров видно было очень далеко. Именно поэтому его и выбрала местом засады, бывшая банда Фрола. Душегуб порылся в кустах и достав лопату, принялся усердно копать.