Книга Дневник лесного янгире, страница 106 – Алекс Муров

Удар был нанесен со спины, и лезвие вышло из живота казаха. Он корчился, хватаясь руками за окровавленную грудь, кровь стекала по футболке, пачкая джинсы и капала на серый, искрящийся в лунном свете мох. Последний вздох замер на окровавленных губах. Что-то глубоко в нем булькнуло, и он испустил дух. Жендос, застегивая штаны, ищет в темнота казаха и вдруг видит его грузное тело на земле.

— Ты угораешь? —говорит он. —Пить меньше надо было. Я тебя до палатки не понесу, так и знай…

Патлатый нагибается и переворачивает тело казаха. Увидев торчащий из его живота тесак и выпавшие наружу внутренние органы, он широко открывает рот. За его спиной слышится чирканье спички и вдруг яркий всполох осветил деревья. Сзади него стоял я с ярко-горящим фальшфейером в руке. Рассыпая искры, из металлической трубки, вырвался фиолетовый язык пламени. Лысый оборачивается, по-прежнему держа рот открытым. И в этот момент, факел, описав дугу, воткнулся ему прямо в открытый рот. Фиолетовое пламя осветило его горло и впоследствии разорвало лицо. Зашипев, обугленное мясо рухнуло на землю. Двое лесорубов у костра увидели, как я поджарил их коллегу фаером.

— Что за нахуй? —произнес Повар и бросился в сарай, чтобы найти, чем вооружиться.

Увидев меня с трупами, патлатый сжимает кулаки и нападает. Начинаем драться. Он бьет мне в грудь, но я отвечаю ему мощным ударом в лицо. Мой венозный кулак со сбитыми костяшками ломает ему передние зубы. Харкая кровью, он произнес:

— Что за херня тут происходит? Ты кто?

Сжав кулаки, волосатик пятится назад и совсем не замечает капкан, который приготовил на зайца, его коллега, только что, приказавший долго жить. Капкан срабатывает и истошно заорав, лысый лесоруб падает, схватив поврежденную ногу. Я хватаю спрятанную в папоротнике, бензопилу и подхожу к нему.

— Нет! —его голос глухим эхом разносится по лесу. —Я ни в чем не виноват…

— А кто по-твоему виноват?

— Государство! Я лишь винтик… Ты же в курсе, что государство лес за бесценок Китаю продает, узкоглазые вообще скоро Сибирь себе заберут… В стране беспредел тотальный! Я тут причем? Я не виноват!

— Лес ни в чем не виноват… -начинаю заводить мотор.– И белка, что наблюдает за нами с дерева. И птицы… А ты —виноват!

Он пронзительно закричал, когда сверкающий диск отсек ему руку. Алая кровь залила опавшие и истлевшие листья.

Последний из оставшихся в живых, лесоруб в клетчатой красной рубашке, выбегает и кидает в меня тяжелый топор для колки дров. Я успеваю вовремя увернуться и топор, описав дугу, вонзается в вековую сосну. Лесоруб, лишившись оружия, бросается бежать. Я кидаю на землю бензопилу, рядом с убитыми, вытаскиваю из живота якута мачете и иду за ним. Окровавленное лезвие сверкает в моей руке.

В ветвях шумел ветер, качались верхушки деревьев. Лесоруб бежал прочь, а я, сжимая в руке тесак, настигал его, словно хищник из животного мира, который охранял свою территорию от чужаков. Ветви хрустели под моими тяжелыми ботинками. Рваные клочья густого тумана, как вата, лежали среди деревьев. Лесоруб по кличке Повар, поскользнулся на гнилом пне и упал в листву. Я встаю над ним и говорю, отводя назад лезвие мачете:

— Здесь, в лесу, я хозяин, и никто от меня не уйдет.

— Не убивай… -взмолился он. -У меня жена… Молодая.