Книга Девочки не плачут, страница 66 – Оксана Евгеньева

— Дедуль, да знаю я все. Знаю, просто не получается у меня. Не умею я с этой любовью вашей.

— Ничего ты не знаешь. Не получается! Молодой мужик, который всю свою жизнь посвящает деду старому – это против природы. Против меня. Я долго думал. А теперь говорю – я хочу внуков. То есть правнуков. Хочу, чтоб когда я к Шуре пришел, смог рассказать ей, как ты тут устроился. Как пахнут макушки твоих детей, какая жена у тебя хорошая. Чтоб Шурочка меня, старого дурака, не ругала, что висел на твоей шее до смерти. Я тебя прошу, Петенька. Я тебя очень прошу. Шурочке будет горько. И мне тоже. Если ты останешься один, я и помереть спокойно не могу. Уйти к ней. Мы же там изведемся за тебя. Жизни нам там не будет, пока ты один.

Дед закончил и уткнулся в подушку. Он знал, что внук слишком взрослый, чтобы слушать его, старого дурака. Но он все же надеялся достучаться. Пробить эту глухую стену. Тем более сейчас. Когда рядом есть женщина, на которую можно положиться.

Петя кивнул.

— Я понял тебя, дедуль. Не надо пока умирать. Будут тебе внуки.

И Петя задумчивый вышел из комнаты деда.

* * *

Петя знал, что все делает не так. Неправильно. Но ему было комфортно. В его жизни были женщины. Разные были. Но дома всегда ждали бабушка и дед. И ему было хорошо. Поначалу его любили и опекали, потом, когда заболела бабушка, он взял все в свои руки сам. Ему было 20, когда она умерла, и дед начал сдавать. Наверное, первые три года он вообще не понимал, что происходит. Его сильный суровый дед рыдал как мальчишка. Падал на бабушкину могилу и рыдал. Деда просто размазало по стенам и коврам в их маленькой квартирке. Вместе с бабулей что-то погибло и в дедушке. Ушло навсегда. А от бабушки остались только платья на вешалках да тюбики из под помады. И память. Обстановка, с которой дед ни в какую не хотел расставаться.

Дед долго тогда сидел в своей комнате. Не ел ничего. Плакал. Петя тогда так испугался, до ужаса. Он просто не знал, что делать, чем помочь.

Он ведь тоже тяжело переживал потерю почти мамы. Да что там почти. Самого близкого человека с самыми теплыми объятиями. Он сам не знал, как ему жить дальше. А тут еще дедушка сломался. Это кажется, что в 20 лет ты уже взрослый. Всем кажется. Только это неправда. Внутри Пети сидел маленький ребенок. Ребенок, которому было не просто страшно. Он был в ужасе.

Вот, наверное, тогда Петя и решил, что любовь – это слабость. Это страх. Любовь причиняет невыносимую боль. Сначала он потерял родителей. Потом бабушку. Теперь он чувствует, что скоро и вовсе останется один. И даже от мыслей об этом ему было страшно. И больно. Невыносимо. 35-летнему взрослому мужику было невыносимо. Внутри него, как и в 20 лет, жил маленький мальчик. Мальчик, который до одури боялся остаться один. Но делал все, чтобы жить в одиночестве.

Петр посмотрел в окно и постарался отвлечься от тяжелых мыслей, которые грузом ложились ему на сердце.

Он вспомнил Аню. То, как она испугалась этого противного мужика. Как покраснела до самой макушки. А потом как смущалась, суетясь на кухне. Она поела вместе с ним. Они о чем-то разговаривали, даже смеялись. Она была легкой, веселой. Смеялась так звонко. И было хорошо. Дедушка лежал в своей комнате, а им было хорошо вместе. Уютно.

Поймав это теплое ощущение, Петр наконец-то решил, что все-таки дед прав. Хватит уже вот это вот все. Когда сидишь ни с чем, потому что боишься все потерять – это попахивает психиатрией. Надо хотя бы попытаться. Попробовать. Рискнуть.