Книга Хорошие соседи, страница 27 – Оксана Евгеньева

— Пап, не надо, – с мольбой в голосе попросила я. – Меня все устраивает.

— Дочь, ты просто еще не знаешь, как классно я все сделаю. Идите с Элей отдыхайте, а я тут немного поработаю. Ты подумай, где тебе нужно крючки повесить или картины. Может быть шкаф собрать или перестановку сделать. Честно говоря, я бы занялся обоями в прихожей. Подровнял стены и покрасил, будет гораздо уютнее. Видно, что твоей квартирке не хватает мужской руки. Ну ничего, я все сделаю.

Я вышла из кухни, с трудом сдерживая свои чувства. Эля в припрыжку шла за мной:

— Покажешь мне свою косметику?

Мы зашли в комнату, я вывалила перед сестрой косметичку, а сама взяла телефон.

«Лилия, я согласна» – написала я, и на кухне взвыла дрель.

Через три минуты пришел ответ:

«Отлично! Встречаемся завтра в девять утра на вокзале. Там все обсудим. У меня есть новости! Вещи бери с собой. Теплые вещи. Это у нас лето, а на Севере +8».

Я прочитала ответ Разиной, и у меня заныло сердце. Понятия не имела, как буду справляться. Я смотрела на сестру, которая красилась моей косметикой и пыталась понять, правильно ли поступаю. Все мои внутренние голоса кричали: «неправильно, остановись, пока не поздно». И только один, очень слабенький говорил – «справлюсь, пора». Мне предстояло сообщить о своем решении Мише. Но я была уверена, что он поймет и поддержит.

* * *

— Ты совершаешь ошибку, – говорил в трубку телефона Миша, пока я смотрела в окно, слушая переливы дрели на моей кухне. – Ты берешь на себя чужую ответственность и играешь в спасителя. Ты не полиция, не следователь. Ты – обычный человек. И вмешиваешься в естественное течение событий.

— Миша, но я не могу просто так оставить Юлю. Она меня не оставила.

— Да, я помню. И чем все в итоге кончилось? Ты не понимаешь: это карма. Возможно, урок для твоей подруги. И ей надо его пройти. А ты вмешиваешься в бытие, берешь на себя чужую ответственность. Это плохо кончится. Ты сейчас так нужна мне, моей школе, моему делу. Но ты все бросаешь. Вот так, легко!

— Не бросаю, я буду на связи. – Я говорила на автопилоте, едва сдерживая слезы.

— Я не одобряю твой поступок. Я уверен, это кончится плохо для тебя. Но я не могу тебя связать. Ты свободна сама решать, что делать. Просто помни, что я тебя люблю. И что у тебя есть здесь дела. Сколько дней тебя не будет?

— Не знаю, но не думаю, что больше недели.

— Ладно, попрошу пока Машу заняться твоими обязанностями. Тебе будет не до меня. А я не хочу, чтобы мое дело было обворовано вниманием. Отправь все презентации и наработки ей на почту и езжай с миром.

— Миш, прости меня. – Я чувствовала опустошение. Мои слова звучали так глухо, будто я говорила их в горлышко пустой бутылки.

— Ничего, малыш. Ты имеешь право на свой выбор и свои решения. И на свои ошибки. Не забывай, что когда ты берешь на себя чужую ответственность, вместе с ней ты получаешь и чужие проблемы. Береги себя. Я буду очень скучать. Люблю тебя, малыш, – уже мягче сказал Добрынин.

— И я буду скучать. Лю …

Но Миша уже положил трубку и мои слова прервали короткие гудки.

Утром я быстро покидала теплые вещи в сумку. Папе и Эле я объяснила, что у меня срочная командировка, выдала им ключи, на ходу сжевала бутерброд, под осуждающие взгляды папы, который сварил свежую овсяную кашку с семенами льна для желудка.