Книга Рассказы о любви, страница 86 – Оксана Евгеньева

Раннее замужество многому научило. Например, работать. Много и хорошо работать, чтобы доказать родителям свою полноценность. У раннего брака есть один прелестный бонус – ранняя самостоятельность. К 27 годам у нас обоих была сложённая карьера и непрозрачные уверенные перспективы.

Мы взяли квартиру, потом машину. Мы оба росли, вгрызались и выстраивали своё будущее. Никто не складывал с себя полномочий и не пересаживался на шею к другому. Мы были замотивированы на успех. И продолжали жить вместе. Родственники притихли, подруги, которые до сих пор находились в поисках решателей своих проблем, наконец, стали посматривать на меня с Петей с завистью, а не как раньше – с жалостью. У нас было все. Кроме детей. Малышня никак не вписывалась в ту жизнь, которую мы себе придумали. Не сейчас.

Уже тогда я понимала, что мужа не люблю. Вот только уйти от него – значило для меня расписаться в том, что родители были правы.  Как-то раз я шла по парку и явно поймала мысль, что в свои годы я имею все. Семья, дом, работа. У меня есть все. Вот только радости от этого недостаточно. Мне мало.

Нет, мне было интересно с мужем. Мы привыкли быть единым центром. Когда в нас не верили все, мы здорово укрепили свой союз. Между нами была командная близость. И мы очень хотели победить.

Вот только ощущения от победы оказались спорными. Сидишь на вершине благополучия и понимаешь, что залез не на ту гору.

И чувство такое противное внутри набирает рост. Отвратительное ощущение, что ты – предатель. На каждую улыбку мужа я выдавливала из себя свою. Я стала цепляться, раздражаться. Сначала по поводу, потом без.

Муж не понимал, что происходит. А я не могла ему объяснить. Я видела, как он устаёт. Как сдаётся с каждым днём. И вот: наши беседы стали короче, наши эмоции сдержаннее, дистанция увеличивалась. Тишина нарастала.

Мы были на юбилее моих родителей: 35 лет совместной жизни. Конечно же, речь зашла о детях, которых у нас не было. И которых я всей душой не хотела. Я уже даже не отшучивалась. Морда кирпичом и холод в голосе: если сие чудо случится, мы не станем от вас скрывать. Но пока никто не хочет детей. И от чудес мы страхуемся, как можем.

Вот тогда Петю как подменили. Он просто встал и вышел из-за стола. А я почувствовала, как внутри меня что-то кольнуло: то ли облегчение, то ли печаль.

В тот вечер Петя впервые орал. Я знала, что если точить его, точить без остановки, то рано или поздно крик боли прорвётся. Он был сильным мужчиной, который с 20 лет взял на себя ответственность за семью. Он не был терпилой. И подкаблучником не был. Мой добрый партнёр Петя.

Случился настоящий взрыв. И я ждала его. Я знаю, что была мерзким провокатором. Я ждала, когда мужа прорвёт, и я скажу ему: я больше не хочу. Не могу. Не буду. Баста.

Я знаю, что он чувствовал боль. Я же ощущала облегчение.

Он собрал свои вещи и ушёл. В эту ночь я открыла шампанское. И праздновала свою свободу.

Он стал присылать мне цветы. Не сразу. Сперва он пытался поговорить. Но я знала, что стоит только начать и он сломает меня. Он мастер переговорного жанра. Но ведь смысл жизни не в том, чтобы жить с нелюбимым мужчиной только потому, что этот мужчина один из лучших людей на свете. Петя был определенно лучшим. Но нелюбимым.

От переговоров я отнекивалась. От цветов – открещивалась. Даже родители, на удивление, не цокали языками в злорадных улыбках. Они были подавлены. Пытались меня уговорить и даже просили не разрушать семью. Я чувствовала боль и при этом облегчение. Я была для всех непонятной и плохой. Но ведь и 6 лет назад было тоже самое. Меня никто не понимал и осуждали многие. Справилась тогда – осилю и сейчас.