Книга Рассказочки от Заполярочки, страница 61 – Оксана Евгеньева

Сергей отставил Вику в сторону и внимательно посмотрел ей в глаза. В его сердце зарождалась буря.

— Внимания?

— Да. Нет. Не знаю. Понимаешь, я почему-то стала сомневаться. Ты работаешь, идешь в гору. У тебя все хорошо. Ты впереди планеты всей. Успешный. А я… Я только мама. Вся в слюнях и в детских проблемах. Мне нужно внимание.

Он посмотрел на нее и понял, что она не шутит. Что говорит про свою боль, которая ему совершенно непонятна. Внимание. А то, что он для них делает – не внимание? А что тогда?

Она обнимала его молча, уткнувшись в грудь.

— Внимание – это не всегда поступки. В основном – да. Как этот ёж. Но иногда – это просто слово. Важное. Что я, например, красивая. Или худая. Или важная.

Он посмотрел на нее еще пристальнее. Худая. Да блин, он ее не видел другой. Она – его. А остальное – мелочи. Худая там, толстая, красивая или какая угодно. Его. Родная. И Алешка его. И только его. Никаких там «уйду». Его кровь, его семья. Навсегда.

Он молчал. Не знал, что сказать. Больше всего ему хотелось перевернуть ее вверх головой и потрясти хорошенько, чтобы вся эта «женская фигня» выскочила из нее раз и навсегда и перестала отравлять им жизнь. Но она стояла перед ним такая ранимая. Такая раненная. С сумками. И ежом. В ожидании слов. Не поступков. Ей нужна была цепочка букв.

— Ты самая красивая. И самая худая. Худее только шнурок от моего кроссовка, – он погладил ее по позвоночнику. От затылка до копчика – одним легким движением.

— Да ты мастер комплиментов, – улыбнулась она.

И он улыбнулся:

— А то. Я такой. Ловелас.

Она засмеялась. А потом зашмыгала, вспомнив своего 21-летнего ловеласа в больнице после операции. И сердце раздулось во всю грудную клетку от того, каким он был и каким стал. От любви.

Они стояли молча в коридоре, уткнувшись друг в друга. Он понимал, что чуть не потерял ее. Она понимала, что все могло закончиться вот так. А сказать было нечего. Не было слов, которые смогли бы описать глубину этого страха и чувств.

Она умела выражать все эмоции словами, но ей не хотелось одной, в одни ворота. Хотелось взаимности. Он не умел. Никогда. Говорить о своей любви. Сергей все делал молча.

Они стояли в коридоре. Еж зашевелился, фырчал. Она обнимала мужа за шею и плакала. И он. Заплакал.

Говорят, мужчины не плачут. Знаете, кто это говорит? Придурки, которые почему-то когда-то решили, что их отливают из железа. Мужчин.

Что они рождаются сильными металлическими конструкциями, которые могут все – огонь, воду, любые передряги.

Могут. Правда. И любить могут. Единственное, что сложно – это сказать. Признаться в своей слабости. В любви. Уж лучше пусть руку оторвет. Или голову на худой край. Потому что это – поступок. Потерять голову от любви. А слова – это так. Звон изо рта. Не больше.

Вика, прижавшись крепко к мужу, смотрела на ковер. И на ежа. Еще 30 минут назад она сидела с сумками у подъезда и не знала, куда идти, когда услышала шорох в кустах. Почему-то сразу поняла, что это ёж, а когда увидела комок иголок, воспоминания целиком захватили ее. Сергей, ёж в ведре, покупка рыбок, свадьба, беременность, рождение Алешеньки. И тишина. Та самая тишина, которая образовалась с первых дней между ними. Уютная, ласковая, комфортная.

Он всегда молчал. Не кричал о любви. Не припадал на одно колено. И предложение не делал стоя на белой лошади с кинжалом в зубах.