Книга День возмездия. В лабиринте грехов, страница 99 – Анна Кэтрин Грин

— И ты думаешь, что я этому не рад? – засмеялся он. – Когда ты мне прошептала: «Я готова, Артур, на то, чего ты так настойчиво требуешь, хоть сегодня, если хочешь», – у меня сердце чуть не разорвалось от радости.

— Ах, Артур, – вздохнула она и сильно покраснела, – каждое твое слово для меня укор. Я не могу на пороге нашего счастья скрыть от тебя правду, даже если бы я потеряла навсегда твою любовь. Я скажу тебе честно и прямо: я не вышла бы за тебя сегодня замуж, если бы не исчезновение бриллиантов твоей матери.

— Алиса! – укоризненно вырвалось у него.

Она не смела поднять на него глаза.

— Я знаю, я должна была тебе верить, – сказала она порывисто, – я не должна была допустить и мысли, что ты способен на такое дело, но ты простишь меня, когда узнаешь все. Я видела, как ты тихонько вошел в комнату твоей матери и так же тихо оттуда вышел, пряча что-то блестящее. Я, конечно, не обратила бы на это внимания, если бы вслед за этим не явилась твоя мать и, подойдя к камину, где стояли футляры, не бросилась бы к окну, чтобы поднять потом тревогу о пропавших бриллиантах. Я не могла себе представить, что она так быстро схватила ожерелье и спрятала его. Мне казалось, что она все это придумала, чтобы спасти кого-нибудь близкого, кто, по ее мнению, был виновен. Она, мать, знала ведь своего сына! Что же мне оставалось думать? Ты видишь, Артур, – кончила она вся в слезах, – виновата твоя мать, только она вселила в меня подозрение.

— Рассказать тебе, что ты видела? – сказал он, вынимая из бокового кармана гладкий золотой браслет с серебряными монетами. – Я увидел его на диване у мамы, и мне захотелось унести его, чтобы прижать к своим губам.

— Милый, да ведь это мой браслет!

Она опустила в смущении головку, чувствуя на себе грустный и серьезный взгляд. Не в силах снести этот взгляд, она умоляюще посмотрела в глаза мужа, ожидая упрека и гневного слова. Но он взял ее за руки и сказал:

— И, несмотря на это, ты согласилась быть моей женой?

Она вся покраснела и стала удивительно мила, когда отвечала ему просто:

— Я любила тебя, Артур, и слышала, что жена освобождается от свидетельства против мужа.

Он обнял ее с криком восторга.

Я никогда не видел такой счастливой пары. Они забыли обо всем окружающем, о тяжкой сцене между банкиром и женой, о гневе матери, обо всем.

Наконец они вышли из комнаты, и я мог выбраться из засады. Мне ничего не оставалось больше, как уйти поскорее, что я и сделал. Была полночь. Лавров я в свой венок не вплел этим делом, но обогатился новыми познаниями в области человековедения, что для моего ремесла тоже драгоценно.

— Да, – сказал Робертс, – уж очень необыкновенно кончилось это таинственное дело.

— И, чего со мной еще никогда не бывало, я в уголовном деле сыграл такую пассивную роль! Тем не менее мне удалось познакомиться с удивительно интересными характерами.

— Ну а Ирвинг утешился потерей бриллиантов и помирился с женой?

— Ирвинг? Вот тут-то и есть самая настоящая трагедия, мой друг! Со вчерашнего дня Ирвинг исчез. У него осталась масса долгов. Состояние свое он потерял на спекуляциях. Я себе теперь объясняю, отчего ему так хотелось вернуть бриллианты. Для него и двадцать пять тысяч долларов были бы якорем спасения. Вероятно, они должны были облегчить ему бегство.