Книга День возмездия. В лабиринте грехов, страница 29 – Анна Кэтрин Грин

Уверения воспитательницы, что молодая девушка ни слова не слышала от нее об этом, видимо, успокоили Степхопа. Прощаясь с миссис Грацией, уже стоя на пороге, он осведомился, где теперь Софи и не может ли она сообщить чего-нибудь о своей подруге.

— Она еще у меня, мистер Уайт, но здоровье ее теперь гораздо хуже, чем тогда, когда вы ее видели в последний раз. Она очень тосковала, не получая писем от Мэри. Позвать ее сюда?

Стенхоп помедлил с минуту, но свидание с больной приятельницей любимой девушки было бы для него слишком тягостным.

— Я пришлю ей цветов. Скажите, что их посылает друг, тоскующий о Мэри так же, как она.

На обратном пути Стенхоп обдумывал, что ему теперь предпринять. Сначала он рассчитывал остановиться в гостинице и для развлечения сделать экскурсию в горы. Но теперь им овладело непреодолимое желание как можно скорее отправиться в Филадельфию, и он решил поехать в один из ближайших дней. Во время переправы на пароме мысли его были заняты этим вопросом, и вместе с тем он механически пробегал глазами купленную по дороге вечернюю газету. В ней часто упоминалось имя его отца, восхвалялись его заслуги и высказывались сожаления о его трагической кончине. В газетах за эти дни было много подобных статей, но Стенхоп не мог читать их. Мысль о том, что чувства отца к нему перед самой смертью могли измениться, терзала его и делала для него мучительным всякое упоминание об умершем. Он перевернул лист и остановился, пораженный, на следующих бросившихся ему в глаза строках:

«Таинственное исчезновение человека со шрамом!

Томас Далтон 20-го числа этого месяца не вернулся в свою квартиру, Маркхем-сквер, № 6. Ему пятьдесят два года; на левой руке у него странный знак, а именно два шрама, пересекающихся под остром углом. Убедительно просят сообщить о местопребывании этого человека его дочери по вышеупомянутому адресу».

Такой же рубец был на левой руке и у отца Стенхопа. Замечательное совпадение! И сверх того, этот Далтон исчез в день смерти Сэмюела Уайта. Если даже и было нелепостью думать, что это более чем простая случайность, то все-таки Степхоп не мог отделаться от мысли, что между двумя так странно отмеченными людьми должна существовать какая-нибудь связь. Каким образом отец получил этот шрам, он не знал. Еще мальчиком Стенхоп однажды задал на этот счет отцу какой-то вопрос и до сих пор с ужасом вспоминал, как мрачно нахмурился тот. Даже мать не знала, при каких обстоятельствах муж так сильно повредил себе руку. Она только заметила сыну, что он не должен говорить об этом ни с ней, ни с кем бы то ни было на свете. Стенхоп никогда больше и не заговаривал о загадочном рубце, но думал о нем часто, и теперь, когда любопытство его было так сильно возбуждено, он уже не мог побороть его. Когда он сошел с парома на землю, решение его созрело. Он должен сейчас же отправиться на Маркхем-сквер, чтобы там узнать все, что можно, о человеке, у которого на левой руке был такой же рубец, как у его отца.

Уже смеркалось, когда Стенхоп приехал в Филадельфию. Кое-где мерцали уже огни, как бы предупреждая его, что было бы благоразумнее отложить предприятие до следующего дня, чем бродить в ночное время по совершенно незнакомому городу. Но нетерпение взяло верх, об отсрочке он не мог и подумать. По расспросам он добрался наконец до разыскиваемой им отдаленной части Филадельфии. Он ожидал увидеть здесь бедность и даже нищету, и поэтому, завернув за угол небольшой улицы, ведущей на площадь, был приятно удивлен приличным, опрятным видом выходивших на нее домов.