Книга Метод исключения, страница 29 – Дональд Уэстлейк

Мы все тогда перестали читать научную фантастику и отвернулись от научно-фантастических фильмов и телешоу. Не знаю, как другие, но, насколько помню, я переключился на вестерны. В вестернах никогда не было сомнений, кто победит.

Но до того, как «Спутник» отвратил все мое поколение от научной фантастики, мы прочитали множество рассказов, в которых говорилось о новшестве под названием «автоматизация». Автоматизация должна была заменить неинтеллектуальный труд, хотя, думаю, так никогда не формулировали. Но под ним подразумевалась простая работа на сборочных линиях, те самые скучные, отупляющие, монотонные действия, которые все единодушно признавали вредными для человеческого мозга и парализующими человеческий дух. Все эти задачи возьмут на себя машины.

Автоматизированное будущее всегда преподносилось как благо и дар обществу, но, даже будучи ребенком, я задавался вопросом: что же случится с людьми, которые раньше занимались этим отупляющим трудом? Им же придется работать где-то еще, разве нет? И на что они будут есть? Если машины лишат их дохода, что они будут делать, чтобы содержать себя?

Я помню, как впервые увидел новостные кадры с роботизированной сборочной линии на японском автомобильном заводе – машина, похожая на рентгеновский аппарат в кабинете стоматолога, дергалась сама по себе, туда-сюда, сваривая куски кузова. Это и была автоматизация. Робот был быстр, пусть и выглядел неуклюже, и диктор сказал, что он гораздо точнее и эффективнее любого человека.

Итак, автоматизация действительно наступила и ударила по рабочим. Именно из-за нее в пятидесятые и шестидесятые были уволены тысячи синих воротничков. Но большинство состояло в профсоюзах, которые за предыдущие тридцать лет окрепли, и поэтому на сталелитейных заводах, шахтах и автомобильных фабриках прошли масштабные забастовки, что и приглушило боль переходного периода.

Впрочем, то было давно, и потери, которые автоматизация нанесла американскому рабочему, давно забыты. В наши дни трудящихся на фабриках увольняют лишь эпизодически, когда компания переезжает в Азию или куда-то еще в поисках более дешевой рабочей силы и более лояльных экологических норм. В наши дни дитя автоматизации подросло и окрепло, и оно метит куда выше.

Дитя автоматизации – это компьютер, и компьютер занимает место белых воротничков, менеджеров, руководителей так же неотвратимо, как роботы на сборочных линиях – место рабочих. Менеджмент среднего звена – вот что прореживается сейчас. И мы не объединены в профсоюзы.

В любой крупной компании есть три уровня персонала. Наверху – начальство, топ-менеджеры, представители акционеров, которые считают цифры, отдают приказы и принимают решения. Внизу – рабочие на линии, люди, которые фактически создают продукт. А между этими уровнями до сих пор находился менеджмент среднего звена.

Его задача – переводить приказы начальства для рабочих и отчеты рабочих для начальства. Менеджер – передатчик информации: вниз он направляет требования, а вверх – доклады о достижениях, о том, что фактически произошло. Поставщикам он сообщает, какое сырье необходимо, а дистрибьюторам – какой готовый продукт доступен. Он – канал связи, и до сих пор был абсолютно необходимой частью процесса.

Как только вы внедряете компьютер, менеджмент среднего звена становится не нужен. Конечно, вы все еще держите несколько сотрудников, чтобы обслуживать программы, выполнять конкретные задачи, но вам больше не требуются сотни и тысячи менеджеров, которые были необходимы еще вчера.