Книга Метод исключения, страница 100 – Дональд Уэстлейк

Без четырех минут девять. Без трех девять. Все еще без трех девять.

Я продолжаю смотреть на часы, не могу с собой ничего поделать. Сжимаю руль изо всех сил, как бы ни старался расслабиться, как бы ни твердил себе, что не должен напрягать руки: они скоро мне понадобятся.

Кто-то идет. Силуэт мужчины на фоне огней торгового центра. В темном костюме, он бредет так, словно устал или подавлен. Или и то и другое.

Он уже прошел мимо припаркованных машин, но все еще шагает. Неужели он так поглощен мрачными мыслями, что даже не заметит меня?

Нет. Это человек, который обладает определенной наблюдательностью, и он видит открытую дверь «Вояджера», мягкий желтый свет в салоне, падающий на меня, поднятый капот.

— Проблемы? – спрашивает он.

Я театрально вздыхаю.

— Не заводится. – Я высовываюсь из машины, словно только что узнал его: – О, привет!

Он шел к своему автомобилю, но теперь сворачивает в мою сторону, щурится и наконец уточняет:

— Мистер Хатчесон?

Да, ты запомнил имя потенциального покупателя спортивной куртки, который собирался вернуться завтра с женой.

— Да, привет, – говорю я. – Не ожидал увидеть вас до завтра.

— Что случилось? – Он хмурится, глядя на открытый капот. Я распознал в нем человека, берущего инициативу в свои руки, гордящегося тем, что может помочь в чрезвычайной ситуации. И он, разумеется, тут же входит в эту роль.

— Не хочется признаваться, но я ни черта не смыслю в двигателях. Я позвонил жене, она попросит сервис прислать кого-нибудь. Бог знает когда.

— Вам это дорого обойдется, – говорит он.

— Не напоминайте, – вздыхаю я. – Я сейчас действительно не могу себе этого позволить. – Выхожу из машины, держа правую руку вдоль тела, другой же указываю на двигатель. – Прощай, моя новая спортивная куртка.

Теперь дело становится для Г. К. Э. личным.

— Нет-нет, мистер Хатчесон, – укоряет он меня. – Никогда не сдавайтесь, вот мой девиз.

— Хотел бы я, чтобы это был девиз машины, – усмехаюсь я.

Он смеется и подходит к передней части «Вояджера».

— Давайте просто посмотрим. Вы не против?

— Нисколько, – говорю я. – Если вы спасете меня от эвакуатора и ремонта…

— Никаких обещаний. – Он поднимает молоток и с удивлением смотрит на меня. – Собираетесь чинить им?

Я развожу руками, демонстрируя беспомощность.

— Я подумал, что, возможно, придется ослабить гайку-барашек.

Качая головой, он кладет молоток обратно и наклоняется над двигателем. Его затылок замирает близко к открытому капоту.

— Попробуйте завести, – говорит он мне.

— Конечно. Вам нужен фонарик?

— У вас есть? Идеально, – говорит он и поворачивает голову, протягивая правую руку за фонариком, а я брызгаю ему в лицо из перцового баллончика. Он вскрикивает и закрывает ладонями глаза, а я бросаю баллончик и хватаюсь за молоток. Я бью его по виску изо всех сил, чувствуя, как трескается череп. И тут же бью второй раз, в то же место.

Он падает. Я прыгаю вперед, бросаю молоток и обхватываю Г. К. Э. руками, поддерживая. Мы, должно быть, выглядим как танцующая пьяная парочка, но никого рядом нет, и никто не может разглядеть, что происходит.

Я пячусь, пошатываясь под тяжестью. Безжизненные ноги Г. К. Э. волочатся по земле между моими. Я тащу его к правой стороне машины и вталкиваю внутрь на расстеленный чистый брезент, покрывающий сиденье и пол. Подпихиваю, пока он не оказывается полностью внутри.