Книга Когда случается невозможное. Том 2, страница 90 – Ульяна Муратова

— Ты, кажется, очень хорошо целуешься, — прошептала она. — Но нужно точно распробовать.

А затем притянула меня к себе и поцеловала сама. Я ликовал!

Мы долго смаковали друг друга. Я скользнул рукой под её рубашку с коротким рукавом и изумился тому, какая она была горячая и худенькая. Такая маленькая. Такая дурманящая на вкус. Такая дивная.

Мне хотелось большего. Я уложил её на покрывало и бережно прижал к себе. Коли навалиться на такую, можно и раздавить. Желание оберегать и заботиться завладело мною целиком. Рядом с ней я чувствовал себя увальнем-переростком, боялся смять ненароком или причинить боль. Но в то же время ни за какие галушки я бы от неё не отказался.

— Лим? — прервала она поцелуй, тяжело дыша в моих объятиях. — Что же будет завтра?

— Тоже самое, махонькая моя. Тебе со мной хорошо?

— Да. Очень. И удивительно легко, — улыбнулась она.

— Значит и завтра будет хорошо и легко, — я прижался лбом к её щеке и закрыл глаза. Волны под причалом бились в убаюкивающем ритме, и я постепенно расслаблялся и переставал бояться своей внезапной лихости.

Как ни хорошо лежалось под ночным небом, время было уже позднее, а вставать ей приходилось рано. Я рядом с ней мог бы и трое суток не спать, но Ката была де-ли-кат-ной. Новое слово я узнал от неё же, и теперь всегда думал о ней, если его слышал. Именно оно больше всего подходило к худенькому личику, тонким пальчикам и бледной матовой коже.

Я завернул её в плед, собрал остатки ужина в корзину и проводил до женского барака. Нехай выспится, не стоит торопить события.

Поцеловав на прощание, я наблюдал за тем, как она скрывается за дверью. На губах сама собой появилась улыбка. Я пошёл будить брата, чтобы всё ему рассказать. Ежели бы я ни с кем не поделился, то мог бы и взорваться от переполнявших меня чувств.

Натар мою радость не разделил.

Смотрел хмуро, зевал, норовил закрыть глаза и уснуть, привалившись к тканевому порогу палатки, которую подарила им Ката.

— То есть ты меня поднял с постели, чтобы сказать, что вы целовались? — зевнул брат. — Она что, опять наклюкалась?

— Да нет же, мы были трезвыми!

— Может, она всё-таки немного приняла на грудь? Хряпнула втихую наливочки какой-нибудь? Приговорила пару рюмашек?

— С чего ты взял?

— С того! А так вообще, была подозрительно весёлая и активная? — сонно потёр глаза Натар.

— Возможно… — неуверенно ответил я.

— Значит, точно накачалась чем-то! К винишку приложилась или самогоночки вмазала. Я тебе точно говорю! За воротник залила. Ликёрчика хлебнула, настоечки дерябнула… — продолжил Натар.

— Слушай, ты чего несёшь? — возмутился я.

— Та ничего! Выпить охота холодного пивка… Только Лиле не говори, — шёпотом сказал брат.

— Ну пошли выпьем. А я тебе потом магией помогу протрезветь, — предложил я.

— Не могу, Лим. Лиля, если узнает, то очень расстроится. Мы так не договаривались, — тяжело вздохнул Натар.

— Ой, да идите уже! Достали бубнить! Только меру знайте! — раздался Лилин голос из глубины палатки.

Натар округлил глаза и прошептал:

— Это что, она всё слышала что ли?

— И сейчас слышу! А ну подите вон и дайте поспать, варлаки полуночные, — проворчала Лиля.

— И что, правда можно? — замер в предвкушении Натар.

— Можно! Проваливайте!

Что-то бумкнуло, и Натар предпочёл пойти прямо в домашних шортах. На улице было прохладно, но ночь скорее остужала, чем холодила. Пивка мы не добыли, зато у меня нашлась бутылка вина.