Книга Когда случается невозможное. Том 2, страница 71 – Ульяна Муратова

Когда открылась дверь в одну из комнат и в ней показалась Ангалая, я захотел на неё наорать.

— Плохо дело? — сразу поняла она. — Хочешь выпить?

Выпить я хотел. А точнее — напиться вдрызг и отключиться от происходящего.

— Да! — зло сказал я.

— У меня есть очень забористое вино, — улыбнулась она. — Пьётся легко, а по голове бьёт, как самый крепкий самогон. Проходи!

Я зашёл в комнату, которая выглядела совершенно иначе, чем у Каты. Приглушённый свет от одного лишь маленького светильника не резал взгляда. Тяжёлый, бархатный тёмно-синий балдахин над кроватью мерцал золотой вышивкой. На стене висело огромное зеркало в раме из чистого золота. Чернильно-синий ковёр с густым длинным ворсом лежал на полу. Мебель, картины, украшения сочетались и наверняка стоили больших денег. Комната сочилась мрачной, тяжёлой роскошью. Её хозяйка была одета в бордовый кружевной пеньюар.

Ангалая казалась по-своему красивой. Высокая, широкобёдрая, с яркими карими глазами, выразительными чёрными бровями и идеальными чертами лица, плавная в движениях, томная, своенравная — она была совершенно не в моём вкусе, но я не мог отрицать, что она притягивала взгляд. Лёгкий налёт порочности, вседозволенности и весёлой беспринципности придавал ей шарма.

Она налила мне полный бокал вина и мягкой, развратной походкой подошла совсем близко.

— Спасибо, — первый бокал я осушил залпом, едва почувствовав терпкий вкус ягодного вина.

Ангалая улыбнулась и налила ещё, а затем жестом пригласила в одно из массивных кресел у стены.

— Не хватает камина, — вздохнула она, — люблю смотреть на живой огонь.

Мы молчали. Если бы она полезла мне в душу, я бы ушёл, но Ангалая рассматривала блики света, которыми переливалось бордовое вино. Второй бокал я смаковал. У крепкого, тягучего напитка был насыщенный, глубокий вкус. Терпкий и пряный, но в то же время сладкий и лёгкий. Он очень подходил хозяйке комнаты.

— Хорошее вино, — сказал я, постепенно расслабляясь.

По телу расползалось тепло, и я вздохнул чуть свободнее.

— На ценителя. Ты ведь знаешь, Танарил, у всего должен быть свой ценитель, даже у вина. Очень грустно, когда что-то яркое, достойное, сильное и амбициозное остаётся без внимания, — низким, грудным голосом проговорила она.

— Мы говорим о вине? — насмешливо спросил я, уже понимая, к чему она клонит.

— Нет, мы говорим о тебе. Тебе сложно, ты устал, ты заслуживаешь ласки и любви, Танарил, — она легко поднялась и подошла к моему креслу, изящно сев в ногах. — Такого мужчину, как ты, нужно уметь оценить по достоинству… Рядом должна быть женщина, которая понимает, что это значит — быть на самом верху. Это сложно…

Её рука скользнула по колену, огладила бедро, а затем поднялась чуть выше и провокационно замерла. Ангалая подняла на меня мерцающие тёмные глаза и улыбнулась.

— Мне кажется, что мы могли бы найти общий язык, Танарил. Я могла бы быть очень, очень полезной тебе.

Третий бокал крепкого вина зашумел в голове. Я злился на себя и на Кату. Хотел поставить точку в наших отношениях. Я устал за ней бегать, устал получать отказы, а ещё я устал хранить верность той, кому она была не нужна.

Может, Ангалая права? Может, мне просто нужна женщина?

Я сделал большой глоток и отставил бокал в сторону. Да, Ангалая не в моём вкусе, но до боли хотелось погрузиться в мягкое, женское. Если закрыть глаза, то можно не задумываться о том, кому принадлежат ласкающие тебя губы.