Книга Ваше Величество, повернитесь! Попаданка-уролог для Дракона, страница 95 – Натали Бескрылая

Секунду мы смотрели друг на друга — как смотрят через операционный стол, когда оба знают диагноз, но вслух его ещё не произнесли.

— Берегите себя, госпожа Свидетель, — сказал наконец Вирлан всё тем же ласковым голосом. — Насыщенные дни имеют свойство заканчиваться внезапно. — Он поклонился ровно настолько, насколько требовал протокол, и у самых дверей обернулся: — И да. Пустые ящики Канцелярии не возвращаются в архив пустыми.

Дверь за ним закрылась мягко, без стука — как крышка.

Зал опустел. Иртан стоял неподвижно, пока последний шлейф не исчез за дверями, — и только потом позволил себе то, что я видела под воротом весь этот час: медленно, тяжело опереться о подлокотник трона.

Я подошла. Взяла запястье — открыто, при пустом зале. Пульс шёл рваный, с провалами, злой.

— Сколько ты продержишься в таком режиме? — спросила я тихо.

— Сколько нужно.

— Неправильный ответ. Дни, Иртан. У тебя — дни. И у меня теперь тоже: ты слышал его. Ящик уже в пути.

Он посмотрел на меня — и я выложила последнее, что у нас оставалось.

— Корвин дописал антидот. Почти. Ему не хватило одного: свежего слоя с чешуи сразу после полного Оборота. — Я держала его взгляд. — Оборот может тебя убить. А может спасти. Другого шанса Вирлан нам не оставит.

Иртан молчал три удара сердца. Потом спросил только одно:

— Когда?

— Сегодня ночью. Пока пустой ящик ещё пуст.

Двор разошёлся ещё в полдень, но гудел у меня в ушах до самой ночи.

Я сидела в лаборатории, смежной с императорской спальней, переставляла флаконы, в которых и без того был порядок, и всё никак не могла отделаться от голоса канцлера. Вирлан будто шептал мне прямо в затылок: «У вас ведь совершенно нет близких в наших краях. Защищать будет некому».

Он бил наугад — и всё равно попал. Но не в самое больное. По-настоящему меня держало другое: формула антидота Корвина так и замерла на середине, и закончить её можно было одним способом — тем, который я весь день откладывала.

Образец. Живой слой у самого основания чешуи.

Снять его можно только в первые минуты после Полного Оборота, пока дракон ещё дышит жаром, а тело не закрылось. Я тянула с этим, как трусливый интерн тянет с тяжёлой ампутацией: для отравленного, измотанного организма Оборот — перегрузка, которой он может не выдержать. Эта вспышка могла разом сжечь тот скудный запас, что я по каплям отвоёвывала у болезни все эти недели.

Но теперь на моей стороне был закон. Иртан дал мне неприкосновенность. Больше никто не вышибет дверь посреди манипуляции, размахивая гильдейским ордером и пустым ящиком. Если рисковать — то этой ночью.

Я перехватила ремень сумки и толкнула тяжёлую створку.

Иртан стоял спиной ко мне, глядя на ночную столицу. Без мундира, в одной сорочке с подвёрнутыми рукавами — сейчас он казался просто крупным, измождённым человеком, который весь день на Совете держался прямее, чем позволяло тело.

— Мне нужен Полный Оборот, — произнесла я, едва переступив порог. Голос звучал сухо и ровно — так диктуют назначение, чтобы оно не дрогнуло. — Сегодня. Корвин не довёл лекарство до конца, потому что ему не хватило живого слоя с горячей чешуи. Обернёшься сейчас — у нас появится шанс.

Он не бросился доказывать, что это безумие. Не стал упрекать меня в безрассудстве. Его взгляд задержался на моих руках, будто проверяя, надёжны ли они, — и он просто склонил голову.